— Я понимаю...
— И я сделал все, чтобы доказать тебе, на что я способна. Я очень много работала, чтобы заработать дополнительные «кредиты». В этом году я только и делала, что училась. Я знаю, что я не Ава, твоя любимица, но когда я тебя подводила? Все, что ты хочешь, чтобы я делала, я делаю. Единственное, что я буду отстаивать, — это поступление в Йель.
Я вижу, как опускается его лицо, как проявляются его эмоции, в отличие от его обычно сдержанного характера.
— Несмотря на то, что вы, девочки, думаете, я не благосклонен к Аве, — его изумрудно-зеленые глаза встречаются с моими, цвет которых идентичен моему собственному. — Ты всегда будешь моей первой дочерью, и все, что ты собой представляешь, напоминает мне о твоей матери. И, пожалуй, я признаюсь, что мне страшно. Твоей матери было нелегко начать взрослую жизнь, во многом из-за моих ошибок. Я пытаюсь защитить тебя.
— Но почему ты не можешь понять, что я могу защитить себя сама? Если вы с мамой чему-то и научили меня, так это отстаивать то, во что я верю. Никогда не идти на компромисс с тем, кто я есть, ради кого-то другого. Так что это я, папа, отстаиваю свои мечты, свое будущее.
В комнате воцаряется тишина, в то самое время, когда часы в микроволновке отбивают ровно полночь.
— Амелия, если ты этого хочешь, я не стану тебя останавливать.
Я впитываю его слова, с трудом сглатывая, пытаясь понять, шутка это или правда. Учитывая, что в последнее время папа редко шутит со мной, я предполагаю последнее.
Я продолжаю молча наблюдать за ним, пока на его лице не появляется легкая улыбка. Меня переполняет мысль о том, что в данный момент я действительно учусь в Йеле, что заставляет меня поставить бутылку на столешницу и обнять его. В его объятиях я чувствую себя защищенной. Я не могу вспомнить, когда в последний раз обнимала его, но слезы начинают капать, когда я зарываюсь лицом в его деловую рубашку, случайно размазывая тушь по белой ткани.
Медленно отстраняюсь, фыркая. Его глаза блестят, когда он вытирает слезу, стекающую по моей щеке.
— Ты совершишь великие дела. В тебе есть кровь Эдвардсов и Мейсонов, хотя твоя спорная сторона досталась тебе от мамы.
Я смеюсь, позволяя своему лицу лежать в его руке: — Между тобой и мамой я не думаю, что провал — это вариант. Кроме того, кто-то должен быть хорошим примером для Эддисон и Александры. Господь знает, что Эва умирает от желания научить их, как стать следующей влиятельной персоной в социальных сетях.
Папа смеется, качая головой: — Твоя сестра будет для меня смертью. Насколько проще было бы иметь всех сыновей?
— Может быть, однажды ты будешь благословлен всеми внуками.
— Эй... — он игриво ухмыляется. — Не надо никаких идей.
— Мне нужно сделать карьеру, папа. Можешь рассчитывать на то, что я буду учиться следующие семь лет.
— Я помню те дни. Но я не такой дисциплинированный, как твоя мама.
Вдалеке раздаются мягкие шаги. Через несколько секунд в комнату входит мама, одетая в темно-синий халат, с распущенными шоколадно-каштановыми волосами, и удивленно смотрит на нас, смеющихся.
— Я не помешала?
— Нет, — папа предлагает ей подойти, когда я отстраняюсь. Она придвигается к нему, с такой любовью обнимая его за шею. — Мы как раз обсуждали ее диплом юриста.
— Так… это официально? — мамины глаза загораются.
— Я собираюсь в Йель, — ухмыляюсь, слегка подпрыгивая.
— Ну и ну, малыш, нам будет тебя не хватать, — мама отпускает папу и обнимает меня, а ее глаза стекленеют.
— У тебя есть еще три дочери, чтобы продолжить головную боль.
— Расскажи мне об этом. Ава меня доконает.
— Так сказал папа, — я хихикаю, затем замедляю шаг. — Мам, я тут подумала, как ты думаешь, следующим летом тетя Никки разрешит мне поработать волонтером в фирме на Манхэттене?
— Я уверена, что она сможет это сделать. Я рада, что она и дядя Рокки в городе, если тебе будет одиноко. А Бо — это кто? — она смотрит на папу. — В средней школе? И, конечно, Уилл все еще работает в городе.
— Я забыла про Уилла, — говорю я, с трудом вспоминая, когда видела его в последний раз. — Уверена, если мне будет одиноко, я смогу навестить их. Но Энди тоже поступил в Нью-Йоркский университет, так что он всего в одной поездке на поезде.
Я выпустила зевок, еще раз отметив время. Столько всего нужно обдумать, спланировать и сделать, но усталость от очень утомительного дня подкрадывается незаметно.
— Я отправляюсь спать. Это был долгий день. Уверена, вы, голубки, хотите побыть одни, — как только я это произношу, мне становится стыдно за себя. — Знаешь что? Пожалуйста, не отвечайте.
— Мы будем молчать, — и мама, и папа одновременно смеются.
— Я люблю вас, ребята. Еще раз спасибо вам за все, — поворачиваюсь к ним лицом еще раз.
И глядя на то, как родители с любовью смотрят на меня, я понимаю, как благословенна их безусловная любовь. Все годы, что я росла их дочерью, они были двумя людьми, которые очень любили друг друга и ни разу не позволили мне поверить в обратное.
Мои мысли перемещаются к Остину. Я люблю его настолько, что не хочу расставаться с тем, что у нас есть. Наше географическое положение окажется непростой задачей, но если мы действительно любим друг друга так сильно, как говорим, то все возможно.
Я знаю, что у моих родителей все получилось, несмотря на все испытания и невзгоды, с которыми они столкнулись. В конце концов, их любовь была непоколебима.
Что касается нас с Остином, то только время покажет.
А за те несколько месяцев, что нам осталось провести вместе, я хочу, чтобы каждая минута была на счету.
Я хочу создать воспоминания, которые останутся со мной на всю жизнь.
Пятая глава. Амелия
В мгновение ока проходят выпускной и выпускной бал, а вместе с ними и наше лето во Франции.
Это наша семейная традиция — проводить лето в нашем замке в Шампани вместе с моим дядей Ноем и его женой Кейт, которые владеют домом по соседству. Мои двоюродные сестры, Джесса, Нэш и Сиенна, тоже присоединяются к нам, что делает поездку еще более увлекательной.
Чем старше мы становились, тем