— Не подведу!
Режиссер с помощницей ушли готовиться к съемке. А через пять минут гримерша, отложив кисть, удовлетворенно кивнула:
— Готово!
— Можно посмотреть?
— Любуйся, а я пока стилистку позову, чтобы с твоими волосами поработала. — Гримерша шагнула за порог, а Арина нетерпеливо обернулась к зеркалу и оторопела.
Вместо неземной красавицы, которую она ожидала увидеть, из отражения на нее смотрело кошмарное страшилище. У страшилища были крошечные глазки, крупные ржавые конопушки и, что обидней всего, синячище под глазом. Вот тебе и Синеглазка!
Арина, не сдержавшись, зарыдала во весь голос. Ее рыдания разбудили бы и мертвого гоблина, но Кузякина только всхрапнула, словно издеваясь над ней, и повернула голову. Теперь Арина видела, что у Кузякиной тот же самый уродский грим с конопушками и синяком под глазом, как и у нее самой
Если бы только Арина могла заглянуть в гримерку и заметить это раньше! Разве бы она стала бороться за такую унизительную роль? Да никогда!
— Ты что! — вернулась гримерша, бросилась к ней. — Немедленно прекрати! Грим испортишь!
— Я думала, что Синеглазка — это красавица с синими глазами, — всхлипнула Арина, изо всех сил пытаясь сдержать слезы.
— Ты что, сценарий не читала? — изумилась гримерша.
— Не-е-е-т! — провыла Арина и поднесла к глазам листок, который сунула ей Рита. Строчки расплывались, и она не могла разобрать ни одного слова.
— Все, успокойся! — Гримерша осторожно промокнула ей слезы салфеткой, подправила кисточкой уродский грим. — Соберись и сделай свою работу! Докажи, что ты актриса, а не дилетантка!
В гримерку вошла стервозная блондинка с чемоданчиком, удивленно вздернула татуированные брови:
— Что тут за истерика?
— Все уже в порядке, — кивнула гримерша. — Можешь приступать!
Блондинка достала расческу и лак для волос и шагнула к Арине.
— Что вы еще собираетесь со мной делать? — испугалась та.
— Причесон, который подобает Синеглазке, — безжалостно усмехнулась стилистка, и в ее глазах Арина увидела приговор своим волосам — единственной привлекательной детали, которая осталась в ее чудовищно изуродованной внешности. — Или ты думала, у уборщиц бывают такие шикарные локоны?
— У кого? — оторопела Арина.
— Ты что, не знаешь, кого играешь? Синеглазка — коротко стриженая страшила. Вон Кузякиной и с волосами ничего делать бы не пришлось. — Стилистка бросила взгляд на спящую актрису. — Надо же, как ее вырубило!
— Вы хотите меня остричь?! — ужаснулась Арина и с опаской покосилась на чемоданчик стилистки.
— Нет времени. Просто сооружу у тебя на голове воронье гнездо. — Стилистка шагнула к ней, подняв флакончик с лаком. Но, к счастью Арины, ее остановила влетевшая в гримерку Рита.
— Вы что, еще не готовы? Гремиславский требует Синеглазку на площадку!
— Но я еще ничего не успела сделать с ее волосами! — возмутилась стилистка.
— Придумай что-нибудь! Чтобы через пять минут она была на площадке.
Рита яростно хлопнула дверью.
— И что я придумаю? — Стилистка в сердцах пнула лежащую на полу грязную тряпку и выругалась, а потом задумчиво уставилась себе под ноги. — А впрочем, есть идея!
Когда стилистка поднесла дурно пахнущую пыльную тряпку к ее голове, Арина с ужасом отшатнулась, соскочила с табуретки и бросилась будить спящую Кузякину.
— Проснись! — Она что было сил трясла ее за плечи. — Это же твоя роль! Это ты должна играть Синеглазку!
Но подлая Кузякина только перевернула голову и засопела ее слаще, не собираясь спасать Арину. Зачем только она сыпанула ей двойную дозу порошка, запоздало посетовала Арина. От одного пакетика, может, Кузякина уже пробудилась бы.
— Моя бабуля так крепко только после снотворного дрыхнет, — заметила стилистка и спросила у гримерши: — Она ничего не принимала?
— Да ты что! — бурно возразила та. — Она во время грима зевала постоянно, Арину за кофе послала, чтобы взбодриться. Да только не помог ей кофе. Сама видишь.
— Вижу, — стилистка с подозрением уставилась на Арину. — Ты, значит, за кофе ходила? А потом тебе ее роль досталась? Какое совпадение!
— Ты на что намекаешь?! — бурно оскорбилась Арина и сама поняла, что переигрывает.
Гримерша в изумлении переводила взгляд с Арины на стилистку. К счастью для Арины, до нее доходило с трудом. Может, и вообще не дойдет.
— Я никому ничего не скажу, — вкрадчиво сказала стилистка и тряхнула тряпкой. — Но при одном условии.
Быстро села на табуретку и позволила мне закончить мою работу.
Деваться было некуда. Арина выполнила требования белобрысой шантажистки и позволила навертеть себе на голову тюрбан из половой тряпки. Стиснув зубы, она вспоминала жертвы, на которые шли знаменитые актрисы ради ролей в кино. Стройняшка Рене Зельвеггер чудовищно потолстела, чтобы стать Бриджит Джонс, а красавица Шарлиз Терон позволила гримерам превратить ее в жуткого мужеподобного «Монстра» и, между прочим, получила за эту роль «Оскара»! Главное для Арины сейчас — сняться у Гремиславского и завести с ним знакомство. А там будут и роли, и слава, и красная ковровая дорожка, и, пусть не «Оскар», но хотя бы «Ника». Ради своей мечты Арина сделает все. Даже опозорится в дурацкой роли Синеглазки. Если повезет, в уродском гриме ее никто и не узнает, а когда Арина станет знаменитой актрисой, она навсегда вычеркнет этот позорный эпизод из своей фильмографии.
Когда стилистка закончила и Арина взглянула в зеркало, в голову закралась трусливая мысль: может, сбежать? Потом появилась костюмерша, впихнула Арину в серый уродский халат уборщицы, сунула ей в руки швабру и повела на площадку, не оставив шанса на побег. Оставалась надежда на то, что Гремиславский передумает ее снимать. Но тот, удовлетворенно оглядев ее, втолкнул Арину под софиты.
— Погодите, — вскрикнула Арина, — я не успела прочитать сценарий.
Режиссер поморщился, но махнул рукой:
— Твоя роль маленькая. Звезда у нас Влад, а ты подыгрывай и импровизируй.
— Но я не знаю слов!
Вокруг раздались смешки.
— Детка, — хохотнул Гремиславский, — Синеглазка немая, у нее нет слов. Мычать-то ты, надеюсь, умеешь? Камера, мотор! Начали!
43
Полина не верила своему счастью, когда переступала порог дома Ивана. Еще недавно она и не мечтала, что Иван впустит ее в свою жизнь. Эти два дня, которые они провели вместе, сблизили их. Поначалу Полина робела в непривычной для себя роли Снегурочки, да и с таким количеством детей раньше она никогда не общалась. Но искренняя радость ребят и близость Ивана придавали смелости и куража. Полина быстро освоилась и стала получать удовольствие от игры в Снегурочку. А ее любимый Дед Мороз все чаще задерживал на ней взгляд, смотрел с интересом и восхищением — как будто узнавал заново. И в сердце Полины забрезжила робкая надежда. Что, если Иван разлюбит Арину? Что, если