Когда я уже расплатилась за свою кондитерку и собралась уходить, вошел еще один посетитель. Ему мгновенно вынесли приличных размеров розовый глянцевый торт в форме сердца, который он незамедлительно стал исследовать, уткнувшись в него носом.
Вот придурок, что там нюхать?
Мужика на лицо я особо не рассмотрела, но фигура была суперская. Задница, так просто огонь. Сейчас она максимально обтягивалась его классическими брюками и особо сильно выделялась, соревнуясь с напряженными плечами под белоснежной рубашкой.
А теперь внимание вопрос. Зачем я подошла и толкнула его в затылок рукой, да так сильно, что он по самые уши впечатался в крем? Вот и я не знаю!
Не нашла ничего умнее, чем дождаться пока он с громким чавком покинет торт, посмотрит на меня охреневшим взглядом и моргнет. «Красивые лучистые голубые глаза», вдруг подумалось мне. Только в эту секунду осознала ломануть оттуда со всей дури, которую позволяли высокие каблуки и уставшие ноги вместе со своей покупкой.
Совершенно не опознаваемый мужик в розовом креме орал как бешеный и крыл меня отборными матами, да так, что уши вяли. То, что он не сразу кинулся следом, а сначала посмотрел на меня и с усилием моргнул, пытаясь убрать налипший на лицо крем, но я была быстрее и запрыгнула в практически отъезжающий автобус, собственно, меня и спасло. По факту я убежала исключительно на адреналине и создавшейся форе в несколько секунд.
Всю дорогу меня нещадно трясло, и я представляла, как буду закопана под деревом, где-нибудь в ближайшем леске, предварительно капитально изнасилованной.
Это в моих мыслях о собственном убийстве, почему-то всегда присутствовало обязательно.
Мне настолько было страшно, что даже поедание торта не принесло удовлетворения. Естественно, я обо всем рассказала офигевшей от меня подруге.
— Ника, да успокойся ты, ну как он тебя найдет в таком большом городе? Ну сама подумай! — Ленка ржала как укушенный в задницу осел и усердно наяривала торт, пока я трясущимися руками разливала чай по кружкам, столу и полу.
— Лена, я даже не знаю зачем я это сделала, понимаешь? — нервно вытираю я разлитый чай.
— Ну ты, конечно, выдала коней мать, но я тебя уверяю, он тебя не найдет. Это невозможно! Как? По камерам? Да мы же не в Китае, где на каждом свободном месте, где нет жопы китайца имеется камера. Да и кто ему доступ даст, если он не мент.
Резон в ее словах был. Только жуткое чувство, что мужик это так не оставит, не проходило. Еще бы, ему крем за шиворот нападал. Б-р-р.
На практику я собиралась, как на праздник, ведь у меня был очень большим шанс, что мне предложат работу, нужно только показать себя с самой лучшей стороны. Ну и устроиться в отдел продаж. Так! У меня все получится! На мне счастливые трусы! И вообще, краснодипломница я или кто? Да и пофиг, как там их фирма называется, лишь бы в будущем платили хорошо.
Я надела узкую юбку-карандаш, деловую достаточно прозрачную блузку, высокий каблук и собрала волосы в аккуратный пучок. Себе нравилась безумно, правда, пришлось немного накраситься, чтоб не быть бледной молью, хотя и без косметики — супер.
— Блин, Ника, сиськи ты наела, конечно, огонь, не зря капусту любишь — смотрит мне в блузку Лена.
— Это генетика, успокойся и давай ускорься, а то опоздаем.
Лена же, как всегда, королевишна, яркая, высокая, выделяющаяся, я на ее фоне немного теряюсь, хотя на вкус и цвет.
В отделе продаж, куда меня определили, буквально через двадцать минут, после моего прихода попросили отнести документы директору на подпись. Ну как попросили…
— Значит так, мормышка, берешь вот эти документы — презрительно бросает мне бумаги на стол, женщина, которую до этого представили, как Татьяну Николаевну, начальницу отдела — и мелкими шажочками, — она меняет тон на говор бывалой зэчки-рецидивистки, смотрящей за «хатой» и осужденной на долгий срок — на слегка приспущенных, на высокой скорости шуршишь в сторону начальства. Подписываешь там все то, что дали и в том же темпе развевая волосы по ветру, возвращаешься назад. Через пятнадцать минут документы будут лежать у меня на столе, иначе ты будешь серьезно жалеть, что не выбрала другую фирму. Ферштейн?
— А по каким критериям вы определили, что я мормышка? — аккуратно интересуюсь я вставая — рыбачите?
Про себя я уже назвала ее «Адольф», потому что у нее была темная челка через лоб и грязь от принтера над верхней губой, о которой все предусмотрительно молчали.
— Мне сорок лет, и я разбираюсь в людях. — припечатывает она, разворачивается и уходит.
— Ну так себе достижение для Адольфа — тихо произношу я, беря документы.
Сидящая рядом полная девушка начинает просто истерически хохотать, закрывая рот ладонью.
Вот же сучка эта Адольф. Она мне тут ни работать, ни практику проходить не даст. Начальница, блин. Чтоб ее собаки обоссали. Да у нее секса с молодости не было. Она теперь меня во всем шпынять начнет. Ну конечно, у нее же теперь появилась девочка на побегушках.
Иду. Возмущаюсь, насылаю все лучи поноса на начальницу, но иду. А что поделать? Завтра возьму сменную обувь, потому что даже мне привыкшей к каблукам, не удастся столько вытерпеть, сколько запланировала меня погонять эта Адольфиха.
Захожу в приемную и слышу из кабинета директора дикую яростную мужскую ругань:
— … вы уволены Алиса Сергеевна, это просто невероятно, вам тут доверяли важные документы! — слышится дикий мужской вопль. — Вы должны знать, что уходите отсюда с волчьим билетом! Такое предательство не одна фирма не потерпит! А от себя лично добавлю: — переходит на шипение — я тебе, сука, этого никогда не прощу! Стелилась тут готовая на все… Не зря я не хотел тебя ебать!
Тут же, едва не сбивая меня с ног, выскакивает злющая секретарша, хватает сумочку и убегает вон.
Э-эм. А ведь мне туда придется пойти. Не так я себе представляла первое знакомство с директором. Он ведь сейчас очень-очень зол, а мне нужно у него подписать документы и побыстрее.
Ну что ж, Господи, помоги.
— Добрый день, — вхожу с самой милой улыбкой, на какую только способна — вы меня простите, Бога ради, что я в такой неудачный момент вас отвлекаю, но мне нужно подписать у вас документы.
— Ты кто такая? — очень-очень недобро смотрит на меня исподлобья приятный темноволосый крупный мужчина лет тридцати в классическом костюме.
— Я из отдела продаж, практику