— Сам ты баран, урод! — Возмущается Марина и тут же меняет тон — ой, Дмитрий Андреевич, извините.
Меня пробивает молнией от макушки и до пят! Голубоглазый тут?
— Дмитрий Андреевич! — мурчит Ленка — а пойдемте потанцуем!
Оглядываюсь, но больше никого не вижу.
— Давай нажремся — вдруг скисает Марина — мне так херово. — и бежит к бару.
Приносит два коктейля и бутылку водки, хотя я своего согласия дать не успела. Часть водки наливает нам в коктейли, остальное оставляет стоять на столе. Выглядит откровенно алкоголично, два коктейля и початая бутылка водки. Закуски нет.
— За удачу, — говорит Марина и засаживает свой коктейль до дна.
То ли суп не успел впитаться, то ли у нее такая реакция на алкоголь, но развозит ее капитально. Возвращается Лена и таращится на бутылку
— Ник, это что тут за пипец происходит?
— Я не знаю — чувствую, что меня тоже уносит.
Еще пару коктейлей и мое сознание меркнет.
Глава 12
Даниил
Испытываю ли я угрызения совести, что не позвонил Нике с Кипра и не объяснил, что не пришел, потому что не смог по состоянию здоровья, а не потому, что не хотел? Испытываю, и даже очень, но менять ничего не собираюсь. Мне действительно с ней было шикарно. Просто нереально улетно.
Эта неделя у меня останется в памяти, как одно из самых лучших в жизни приключений. У меня с женой такой идиллии никогда не было, как с Никой. И секса тоже. Блин, да у меня ни с кем такого секса не было. Да, ругались, да, спорили, но было идеально. Вот такая и должна быть семейная жизнь.
В самолете поймал себя на мысли, что хочу вернуться. Реально хочу. К ней. Думал даже написать по прилету, но сдержался. Слишком сильно привязался к этой малышке, очень. Больше, чем я думал.
С ней оказалось нереально круто… просто жить. Делить душ и пролежанный диван, мыть балкон, болеть, макать хлеб в жижицу из-под салата. Просыпаться, когда она еще спит и обнаруживать ее офигевшие глаза при отжимании. Ржать с нее, когда у нее маска на лице идет пупырками, а потом с себя, потому что она с серьезным видом лепит тебе такую же на рожу. Есть ее страшнючий пирог, который она приготовила, потому что он капец какой вкусный, хоть и страшный. Просто быть рядом классно.
Не хочу влюбляться. Не хочу. Любовь — это не про меня.
В банке Кипра, в котором у меня офшорный счет, успеваю подписать все требуемые документы и увести деньги от Синицкого. А все потому, что пишу Насте каким рейсом приеду, а сам приезжаю гораздо-гораздо раньше. Я догадался, что что-то не так, потому что она никогда не говорила мне, что соскучилась. И что-то подсказывает мне, что Настю я больше не увижу. И никто не увидит.
Якобы раненый Синицкий устраивает на Кипре настоящие гангстерские разборки со стрельбой и погонями, как только понимает, что он в полном пролете. Такого размаха русских выяснений отношений с полицией и мирными жителями столица Кипра не видела уже давно. Короче в спальном районе Никосии нас еще долго будут вспоминать. Правда половина жителей решила, что русские тут кино снимают и совершенно спокойно передвигались мимо нас, лениво обсуждая что-то на греческом.
Я умудрился при этом при всем упасть со второго этажа, на мягкий козырек торговой палатки и обрушить его на помидоры, сломать при этом два ребра и получить пулю ближе к плечу.
Прооперировали местные врачи меня грамотно, да и пуля странным образом легкое повредило не сильно, может, потому что только верхушка была задета, а вот сломанные ребра это прям досада. В спортзал особенно не походишь, спать полусидя, пить гору таблеток. Еще и в больнице полежать пришлось. Бесит.
Вопросы с деньгами мы с отцом в итоге решили, но Синицкий сбежал и затаился. Сволочь. Чувствую еще нагадит исподтишка. Будет мстить. Да и шанс все себе забрать у него пока еще сохраняется, хотя время сейчас играет ему не на руку. Я инициировал его выход из нашей фирмы, за счет нарушения ведения бизнеса.
Возвращаемся домой. Димасик, по ходу, свалил в клуб, а я, как пенсионер, завис перед телевизором. И смотрел бы и дальше какую-то муть до тех пор, пока он не позвонил и не попросил его забрать.
В целом можно было бы его и послать с такими просьбами, сам большой, дотопает, но мне особо было не сложно, да и клуб совсем не далеко от моего дома, и я решил прокатиться.
У неосвещенного входа Димасик был не один, а со своей рыжей дылдой и двумя овцеподобными клоунами. Их я особо не рассматривал, потому что они были в стельку пьяные, да и один хрен темно.
— Данек, отвези нас с Леночкой ко мне пожалуйста.
— А этих куда — киваю на кучерявых, которые дружно повесили головы и пытаются не спать стоя.
— Марин, ты где живешь? — спрашивает практически не пьяным голосом рыжая, может они без нее херачили?
— Красных Партизан, двести сорок шесть, дробь два, корпус семь, квартира девять — бурчит темная овечка, пока я отмечаю ее хорошую память.
Сажаю все это кодло к себе в машину, если кто-то блеванет, с Димасика химчистка. Рыжая тут же называет Никин адрес и просит сначала отвезти туда беленькую кучерявую клоунессу. Меня это почему-то не настораживает. Не соглашаюсь. Это вообще не по пути, сначала нужно завести темную, тем более что живет она реально в трех кварталах отсюда, ну и еще, потому что она самая опасная. Уже начала громко икать.
Когда приезжаем на адрес и Димасик с рыжей тащат темненькую овечку домой, выхожу из машины и включаю в салоне свет, чтоб убедиться, что все чисто. Белобрысая спит, как Ника, выпятив губы. Присматриваюсь и внутри все сжимается.
Ника! Ебит твою налево! Это Ника!
Выскакиваю из салона как ошпаренный и закрываю дверь. Меня тут же разбивает паника и волнение, словно малолетку. Что делать?!
Нарезаю нервно круги вокруг машины. Сажусь за руль, выстукивая по нему азбуку Морзе и как маньяк таращусь в зеркало заднего вида, в котором видно лицо спящей Ники. Рыжая с ней дружит, а значит и общается. Что это мне дает? Ничего!
Мысли пляшут бешеными чертями, я должен что-то сделать! Срочно! Так оставлять это нельзя.
Завожу машину. Нужно что-то сказать брату? Нет! Сначала отвезу ее к себе домой. Подождут.
Срываюсь мгновенно,