— Ник, иди ко мне, все хорошо — я улыбаюсь и тяну к ней руки, а ее аж перекашивает — ты чего? Испугалась? Не бойся. Он не причинит тебе больше вреда. Иди ко мне, малыш.
— Я все ваши разговоры слышала на громкой связи — рыдает в ответ. Боже, отсюда видено какие у нее зрачки огромные, адреналин по ходу зашкаливает. Ну да, кровищи же натекло… загораживаю собой неприглядную картину убитого Синицкого и вынуждаю смотреть только на меня.
— Все правильно, я так специально говорил, чтоб он тебя не убил — делаю к ней шаг, а она подскакивает и подбегает к проему окна.
Вот это мне совсем не нравится. Я надеюсь, она не собирается из него выпрыгнуть? Стокгольмский синдром у нее что ли?
— Ник, иди ко мне — более жестко произношу я, плавно двигаясь к ней — тебе в больницу нужно, ты ранена.
— Это все из-за тебя! Если бы ты сразу сказал, что я тебе не безразлична, он бы мне руку не прострелил.
— Ну конечно — киваю, медленно подбираясь к ней еще ближе. Почему-то мне сейчас страшнее чем, когда она от боли заорала — он бы тебе прострелил голову. Поэтому я этого не сказал.
Резко прыгаю к ней и скручиваю в своих объятиях, она тут же начинает вырываться.
— Ты женился на мне специально! — орет как сумасшедшая — Специально, чтоб подставить перед этим уродом! Да? А я влюбилась! По-настоящему, а ты? Ты меня предал! В который раз! Какая же я дура!
— Да где я тебя предал? — ору ей под стать, только из своих стальных объятий не выпускаю, пусть слушает — Я поднял людей, устроил кровавые разборки, человека убил из-за кого по-твоему? Не из-за тебя, а? А все почему? Потому что кто-то меня совсем не слушает! Я же сказал, чтоб ты из дома не уходила! Какого хрена? Вот пожалуйста, получите-распишитесь!
— Да не — тяжело вздыхает сзади рыжий — это я его грохнул. Блядь. Не люблю я это дело. Теперь объяснительную писать. О-о-о…
Вскидываю ее на плечо и уношу, только сейчас обращая внимание на то, что она босая. Сколько она так босиком по холодному полу ходила? Сейчас буквально через мгновенье приедет куча скорых и суда по сирене полиция уже здесь. Но это уже забота Макса, собственно, это его непосредственная работа. Он же сам мент под прикрытием, ну и параллельно мои дела такого характера решает. Только он сейчас в отпуске, а вот тут уже начинаются проблемы. Хотя в целом не страшно, бывало и хуже, для того друзья и существуют, чтоб друг другу помогать.
— Отпусти меня — кричит Ника, снова начиная вырываться — ты предатель! Как ты мог?
Резко спускаю ее на пол, ставлю ее стопы на свои, чтоб хоть сейчас не холодно стоять было. Беру ее лицо в ладони и заглядываю в зарёванные голубые глаза. Сейчас нужно собраться, произнести жестко и не сорваться на сопли, потому что именно так я себя и чувствую, глядя на нее.
— Первое, не ори на меня — совершенно спокойно произношу я, едва сдерживаясь, чтоб не прижать ее к себе и не разреветься следом, жалко же до безумия — мне это не нравится, второе, я тебя не предавал, ты сама домой поперлась и вот что из этого вышло, третье, я женился на тебе, потому что хотел, а не потому, что надо было. Хотя да, надо было тоже, но я ХОТЕЛ, почувствуй разницу. Четвертое, ты не представляешь, чего мне стоило разговаривать равнодушным тоном с Синицким. Я чуть не поседел, когда услышал твой крик, но об этом потом. Пятое, там внизу скорая, они тебе помогут, тебе же не хочется гангрены, верно? И самое главное, что вне этого списка… Я тебя тоже люблю.
У нее вытягивается лицо только на последней фразе, и я снова подхватываю ее на руки и тащу к подъехавшей скорой. Сегодня мы с ней не увидимся, хоть бы к утру домой вернуться, но сказать я это был обязан сейчас. Она затихла на моих руках и позволила себя посадить в скорую помощь.
Во дворе ажиотаж. Полиции не меряно, скорых три бригады. В одну из них я и сажаю, так ничего больше не произнесшую Нику, ее тут же осматривают и увозят, а я иду давать пояснения подъехавшим следователям.
Макс уже до фига успел разрулить, смотрю на него и завидую. Забавно за ним наблюдать, как он остервенело ерошит свои грязные волосы. Он же чистоплюй жуткий, чтоб вот так выглядеть, ему пришлось серьезно постараться. Надо было театральный не бросать и не поступать на юридический, такой актер пропал. Да, то, что он мент, никогда не подумаешь, но и внедряться такому идеально. Возраст совершенно не определить. Блядь, если бы не знал, никогда бы не поверил, он старше меня на год, а ребенку уже пятнадцать. Выглядят как братья, офигеть генетика. Правда сейчас Макс совсем не похож на парня, скорее на молодого мужчину, который может очень быстро решать вопросы и получать за это охрененные деньги.
Как и думал, возвращаюсь домой под утро, моюсь и закинув бутерброд в рот, и влив кофе дую к Нике в больницу. Ее оставили с подозрением на воспаление легких, естественно я подсуетился, чтоб она лежала в отдельной палате.
Плачу медсестре, чтоб сделала вид, что меня не заметила, она предупреждает, что в восемь обход. Захожу к спящей Нике и раздевшись до трусов залезаю к ней в узкую кровать. Она тут же просыпается.
— Мозги есть? Это вообще-то больница — бухтит она и утыкается мне в грудь.
А у меня все растекается патокой внутри. Какое же кайфовое чувство. Почему я никогда не обращал внимание на то, как с ней классно спать, обнявшись?
— Я люблю тебя — шепчу ей в макушку и еще крепче прижимаю к себе.
— Ой, ну не надо, в деревне у деда я тебе просто нравилась. — бурчит куда-то в меня.
— Я врал. Уже тогда влюблен был по уши, просто признаваться не хотел.
— Врал?
— Безбожно. Если бы не любил, женился бы на другой.
— Боже, он не шарлатан — вздыхает она.
— Кто?
— Шмыглов-Лыткин
— Неожиданно. Что ты вдруг его вспомнила? Битву экстрасенсов смотрела? Фигня все это. Просто шоу.
— Ага. Дань, а как ты провернул свадьбу? —