— У тебя в шкафу стоит коробка из-под обуви с магнитами, на которых нарисованы калифорнийские буррито? — спрашивает она.
Она тянется к моей руке, и ее пальцы нажимают на точку пульса на моем запястье. Я хмыкаю, отвлекаясь на то, как она втягивает ногти, и на то, какая у нее светлая и гладкая кожа.
— Да, — говорю я на выдохе, и ветер вырывается из моих легких. — Да, есть. И с бобрами тоже. И яблоки из Нью-Йорка. Их там около восьмидесяти штук.
— И ты хочешь подарить их все мне?
Я обхватываю пальцами ее подбородок и наклоняю ее голову назад. Ее глаза широкие, как блюдца, и зеленые, как трава в летнее время.
— Когда наступит подходящий момент, они будут твоими. Если ты захочешь.
Ее губы складываются в букву "О", и я могу сказать, что десятки вопросов задерживаются на кончике ее языка.
— Я бы хотела, — наконец произносит она, и сердце у меня замирает в груди. — Я бы хотела их.
— Хорошо. — Я провожу большим пальцем по изгибу ее щеки. — Ты отправишься со мной в приключение?
— Да. — Лейси кивает, и я делаю вид, что она согласна на любое приключение со мной, а не только на это. — Обязательно.
Я слезаю с кровати и указываю ей на куртку.
— Одевайся. Мы идем на улицу.
— Там двадцать градусов.
— Вот почему ты наденешь пальто. — Я хватаю свои вещи и натягиваю шапку и перчатки, не забыв убрать с кровати и тяжелое одеяло. — Мы ненадолго.
— Хорошо. — Она спешит к своему чемодану, накидывает пальто и запихивает ноги в сапоги. — Я взволнована.
— Может быть, тебе не стоит быть такой восторженной. Это не так уж и здорово.
— Я в этом сомневаюсь. С тобой все замечательно.
От этого у меня тоже замирает сердце.
Я протягиваю ей руку, и она переплетает свои пальцы с моими. Я выключаю свет в спальне и отпираю окно. Стекло скрипит и стонет от холода, когда я открываю его.
— Готова? — спрашиваю я.
— Готова, — повторяет она, и я выныриваю наружу.
Я выходил сюда раньше, когда Лейси играла с моими племянницами. Она позволила им нанести на ее лицо все цвета теней и нанести на ее щеки килограммы румян. Я разчистил крышу, чтобы убедиться, что мы сможем пройти, не поскользнувшись. Я делал это тысячу раз, но никогда — с тем, кто мне так дорог.
Моя нога крепко держится за черепицу, и я приподнимаюсь под ее руками, чтобы помочь ей залезть в окно.
— Пойдем. — Я медленно двигаю нас вниз по склону крыши, и Лейси крепко сжимает мою руку.
— Сейчас самое время сказать тебе, что у меня боязнь высоты? — говорит она, и ее смех звучит нервно. Она остается неподвижной, и я снова придвигаюсь к ней. — Я не уверена насчет этого.
— Это в нескольких шагах слева от нас. Я буду идти перед тобой, так что если ты упадешь, то приземлишься на меня. Я делал это много раз, и ты можешь мне доверять, малышка Лейси. Я никогда не позволю причинить тебе боль. Но если ты хочешь остаться здесь, мы можем сделать и это. Как тебе будет удобнее.
Лейси делает глубокий вдох. Она обхватывает руками мой бицепс и слабо кивает.
— Мы можем двигаться. Только медленно. Пожалуйста.
— Обещаю. — Я целую костяшки ее пальцев и начинаю двигаться к другому краю крыши. — Ты дашь мне знать, если я буду идти слишком быстро, хорошо?
— Хорошо. Это... это пока хорошо.
— Хорошо. У тебя все отлично. Мы уже почти пришли, тогда мы можем сесть.
Ее хватка на мне ослабевает, а шаг становится увереннее. Когда мы достигаем другой стороны крыши, она издает выдох, способный сдвинуть горы.
— Я сделала это, — говорит она, и ее зубы стучат. — Черт, как холодно.
— Я так горжусь тобой. — Я тяну ее в сидячее положение и кладу руку ей на плечо. Я укутываю нас одеялом, чтобы создать кокон, и она прижимается ко мне. — Лучше?
— Намного. На что мы смотрим? Твое тайное логово, где ты разделываешь трупы?
Я хихикаю и указываю на озеро за домом. Вода замерзла, и луна отражается ото льда, делая все белым и серым. Далее я указываю на звезды, на десятки созвездий в ночном небе.
— Это.
— Вау, — шепчет она, и я смотрю на нее сверху вниз. — Это прекрасно.
— Да, — соглашаюсь я, но сейчас я занят изучением каждого сантиметра ее лица. Ее нос-пуговка. Наклон ее челюсти. Звезды, мерцающие в ее глазах. — Так и есть.
Лейси поднимает подбородок и прижимается губами к моим. Это мягкий, неуверенный поцелуй, но его достаточно, чтобы согреть мои внутренности. Я прижимаюсь к ее щеке, и мой большой палец ложится на впадину ее горла. Я чувствую, как под моим прикосновением бьется ее сердце, и оно бьется так же, как и мое.
— Шон?
— Хм?
— Я так рада, что я здесь, с тобой.
— Вот черт, Лейси. Я тоже рад, что ты здесь со мной.
Мой язык тяжело сидит во рту, и я хочу сказать ей еще больше. Например, что я хочу, чтобы она была здесь каждое Рождество до конца наших дней. Это традиция, которой мы будем придерживаться до тех пор, пока не состаримся, не поседеем и не сможем ходить.
Она поднимает на меня глаза, и это поражает меня, как удар молнии.
Она ударяет меня в грудь и пронзает насквозь, как провод под напряжением.
Меня ударило током.
Одно слово отдается в моей голове, как эхо барабана, которое я не могу игнорировать.
Любовь.
Я влюбился в эту женщину.
Думаю, уже давно.
Боже, я чертов идиот.
Как я мог быть таким глупым?
Неудивительно, что я не могу оторваться от нее.
Неудивительно, что я хочу прикасаться к ней при каждом удобном случае.
Неудивительно, что я становлюсь счастливее, когда она рядом, как будто всех моих проблем не существует.
Неудивительно, что у меня во рту появляется кислый привкус, когда я думаю о том, чтобы отпустить ее.
Я чертовски одержим ею.
Смех вырывается из меня, и мои плечи трясутся, когда я пытаюсь сдержать его.
— Что смешного? — спрашивает она.
— Ничего. Я в порядке.
— Ты смеешься, как гиена.
— Да?
— Ну да. Твой голос стал таким высоким и писклявым. — Она смотрит на меня боковым зрением, но тоже придвигается ближе. — Ты уверен, что с тобой все в порядке?
Я сжимаю ее руку, как будто это мой спасательный круг. Я провожу пальцами по ее костяшкам. Пространство