Когда же всадники сделались похожими на чёрных букашек, камеристка несмело спросила:
— Желаете ещё погулять, госпожа? Можем спуститься на крепостную стену или вообще выйти за ворота.
— Нет, не стоит. — Пространство и солнце ли утомили меня или насыщенная первая половина дня, но желания гулять не было. — Я лучше прилягу.
— Как скажете, госпожа, — покладисто ответила Лидия, и мы стали спускаться с башни.
Однако почти у самой двери в княжеские покои я внезапно передумала. И переламывая чувство неловкости, сказала:
— Лидия, знаешь что? Проводи меня лучше в оранжерею. Там ведь есть скамейка, да?
— Да, госпожа, — подтвердила камеристка, ни звуком, ни взглядом не выказав удивления от перемены моих планов. — Прошу вас, следуйте за мной.
* * *
Пройдённая во второй раз дорога уже неплохо закрепилась в памяти, и, отослав Лидию, я подумала, что завтра смогу найти сюда путь самостоятельно.
Если, конечно, захочу.
Я прошла в глубину оранжереи и устало опустилась на мраморную скамейку под гранатовым деревом. И замерла изваянием — просто вдыхая тонкие цветочные ароматы, просто любуясь, как солнечные лучи, проникая сквозь прозрачную крышу-купол, прячутся в густо-зелёной листве. Просто слушая тишину, вокруг и в уме.
И вдруг вздрогнула, услышав скрип камешков под чьей-то обувью.
«Лидия? Кто-то из слуг?»
Я встревоженно повернулась на звук шагов — и вскочила, увидев незнакомого молодого человека в алом бархатном дублете. Его светлые кудри покрывал зелёный берет с белым пером, прозрачно-серый взгляд был полон непонятной грусти.
— Здравствуйте, прекрасная, обожаемая Кристин. Вы помните меня?
— Нет. — Я не на шутку перепугалась, пускай даже мы находились в сердце замка, а незнакомец был совсем непохож на злодея. — Кто вы?
— Неужели вы забыли? — молодой человек прижал руки к груди, и мне увиделось в этом что-то театральное. — Наше беззаботное детство, нашу дружбу, моё беззаветное преклонение перед светочем вашей красоты?
— Нет. — Внутренний голос нашёптывал, что нельзя показывать страх, поэтому следующую фразу я постаралась сказать самым уверенным тоном: — Но как бы то ни было, уходите отсюда. Немедленно! Или я позову слуг.
— Вы боитесь меня, — опечалился незнакомец. — Простите, Кристин. Клянусь, меньше всего я хотел вас напугать. Но эти горские дикари! — его голос преисполнился гневной силы. — Как они посмели сотворить подобное с вами, таким нежным и беззащитным созданием? Какими издевательствами лишили вас памяти о доме и самых близких⁈
Это явно было о Геллерте, и мне сделалось неприятно.
— Хватит! — велела я. — Или представьтесь, или убирайтесь. Иначе вас вышвырнут слуги.
Незнакомец усилием воли смирил обуревавший его гнев и, сняв берет, элегантно поклонился.
— Ещё раз прошу простить, прекрасная Кристин. Меня зовут Серж. Виконт Серж д'Аррель из Ренна. Теперь вы вспоминаете?
Я открыла рот, чтобы повторить прежнее: «Нет», и меня захлестнуло памятью.
Глава 14
«Не догонишь, не догонишь!»
«А вот и догоню!»
«А вот и нет! Бе-бе-бе!»
«Кристин!»
Одуряющий запах роз, гудение пчёл, весёлый смех.
«Ага, попалась!»
«Серж, так нечестно!»
Речной замок? Детство?
Ночь, и костры до неба. Громкая музыка, весёлый хоровод, песни, в которых не разобрать и половины слов. Венок из берёзовых ветвей так и норовит съехать на глаза, однако это не раздражает, а смешит.
«Идём прыгать!»
Рука в руке, заткнутый за пояс подол заёмной крестьянской юбки. Полёт над рыжим пламенем, радостный визг.
«Серж, как здорово!»
«Ещё?»
«Да!»
Бельтайн. Слово пришло из ниоткуда и отозвалось уколом в сердце. «Не хочу! — дёрнулась я и резко приказала памяти: — Дальше!»
А дальше — первый бал в отцовском замке. Чопорные танцы, светская болтовня ни о чём, ломота в висках. Побег на балкон — и неожиданное признание.
«Кристин, вы самое прекрасное, самое чистое, самое удивительное создание из всех, кого я знаю! Я бесконечно очарован вами, я люблю вас и прошу стать моей женой!»
«Серж, вы выпили слишком много вина?»
«Нет! Почему вы так решили?»
«Потому что говорите нелепицу. Какое замужество, если вы мне как брат?»
Ах вот о каком преклонении говорил незнакомец! Или уже знакомец? Серж д'Аррель, виконт, вассал герцога де Ла Ренн. Я собралась захлопнуть ящик памяти, посчитав, что узнано достаточно, и не желая рисковать новым приступом, однако не успела.
«Кристин, прошу, умоляю — позвольте мне биться за вас на турнире!»
«Но, Серж, зачем? Разве вы тоже хотите, — голос прервался от сдерживаемой с трудом боли, — хотите выиграть меня, как приз? Как бессловесную вещь?»
«Что вы, Кристин! Я хочу защитить вас! От жадных, грубых наглецов, вроде этого д'Эрсте. Даже представить страшно, что с вами будет, победи он на турнире».
«Защитить, чтобы получить самому, — цинично прокомментировал внутренний голос. — Как благородно». А я, чувствуя прилив слабости — слишком много воспоминаний, слишком! — не столько опустилась, сколько осела на скамью.
— Кристин? — виконт без промедления очутился передо мной на коленях и встревоженно заглянул в лицо. — Вы здоровы?
— Да, — слово едва не застряло в горле. И всё же я заставила себя произнести ещё одну фразу: — Серж, зачем вы здесь?
Во взгляде д'Арреля отразилось искреннее недоумение.
— Затем, чтобы спасти вас!
«Судя по тому, что я потеряла ребёнка и память, для этого уже поздно», — заметил внутренний циник. И я с усталым вздохом повторила последнее слово:
— Поздно, Серж.
— Нет! — виконт решительно ударил кулаком по раскрытой ладони. — Пока вы не принадлежите ему перед светом Источника…
— Что вы несёте? — перебила я. — Нас обвенчали в присутствии высшей знати королевства! Сам король Бальдоэн вёл меня под венец!
Серые глаза д'Арреля преисполнились непонятного сострадания.
— Вы в этом уверены, Кристин? — мягко спросил он. — Вы же потеряли память — или были силой её лишены.
И на что это он намекает?
— Да, я мало что помню о прошлом, — ответила я, машинально выпрямляя спину. — Но воспоминания возвращаются, и одно из них — о свадьбе в столичном храме Источника.
— Кристин. — Виконт попытался сжать мои пальцы, но я быстро отдёрнула руки. — Я не сомневаюсь, что воспоминания возвращаются к вам. Но уверены ли вы, что они истинны?
Что?
Я уставилась на него, как будто он сказал, что на самом деле солнце восходит на западе, а заходит на востоке.
— Вся горская знать, — убеждающе продолжил д'Аррель, — владеет магией, но особенно силён в ней князь де Вальде. И уж кому-кому, но ему не составит ни малейшего труда навести морок или подкинуть ложные воспоминания. Тем более — поправьте, если я ошибаюсь, — вас постоянно поят какими-то отварами.
— Какой