Естественно, после сытной еды у меня стали слипаться глаза. Но не успела вызванная Лидия унести поднос, а я — перебраться в спальню, как в дверь коротко постучали.
— Входите, — я хотела, чтобы это прозвучало менее напряжённо, но не успела совладать с голосом.
В гостиную вошёл Геллерт, отчего я сначала облегчённо выдохнула — как хорошо, что не кто-то новый! — а затем беспричинно напряглась.
— Как ваше самочувствие, Кристин? — тон визитёра был, как всегда, дружелюбен. — Я вижу, — он бросил короткий взгляд на столик, с которого Лидия убирала остатки трапезы, — аппетит к вам вернулся.
— Д-да, — у меня так и не получилось до конца избавиться от скованности. — Благодарю вас, я чувствую себя неплохо.
— Рад слышать, — без тени улыбки ответил Геллерт. И продолжил: — У меня появился небольшой перерыв в делах. Не желаете ли пройтись по замку?
Ах да, мы вроде бы договаривались. Но выходить из комнат, где я ещё не до конца освоилась, на совсем уж незнакомую территорию?
— Не уверена, что мне хватит сил на долгую прогулку, — покривила я душой. И чтобы сделать отказ более дипломатичным, скрепя сердце добавила: — Но я, пожалуй, поднялась бы на площадку донжона.
— Как вам будет угодно, — склонил голову Геллерт и предложил мне руку: — Прошу.
Делать было нечего. Я взяла его под локоть, на что сердце, как всегда, с перебоем ударило в рёбра, и мы чинно покинули гостиную.
* * *
Подъём на главную башню замка дался мне нелегко: пожалуй, моё лукавство с отказом от прогулки было не таким уж лукавством. Геллерт даже предложил отдохнуть перед последней, самой длинной винтовой лестницей, но я заупрямилась. Причём по совершенно глупой причине: из-за висевшего на стене портрета грациозной девушки-блондинки, в которой я до сих пор с трудом признавала себя. Поэтому мы продолжили взбираться наверх, и когда наконец выбрались на квадратную смотровую площадку, открывшийся вид искупил всю мою усталость.
Простор. Высокое небо в терракотово-лиловых росчерках облаков, золотой шар солнца над далёкими горами. Тёплый ветер, несущий ароматы трав и нагретого камня. И тихая, на грани слышимости, мелодия, от которой замирало сердце, а на глаза наворачивались слёзы.
— Как бы я хотела…
Я недоговорила, потому что не знала, какими словами выразить вдруг нахлынувшее желание раствориться в пейзаже, уйти в него, стать неотделимой частью всей этой красоты.
— Я рад, что это невозможно, — тихо и очень серьёзно отозвался Геллерт, неведомым образом разобрав то, что не могла сформулировать я. — Простите.
У меня вырвался едва слышный вздох. И чтобы отвлечь от него внимание, я приблизилась к парапету и положила ладони на тёплый и как будто живой камень. Геллерт же деликатно остался стоять чуть позади, давая мне возможность надышаться, начувствоваться этой природой и этим закатом.
Но вот солнце скрылось за изломанным горизонтом, а в высоком, наливавшемся темнотой небе зажглись первые огоньки звёзд. И тогда Геллерт всё-таки нарушил молчание.
— Завтра из столицы должны приехать жонглёры — я договаривался об этом ещё до вашей болезни, но забыл отменить. У вас есть желание посмотреть их представление?
Жонглёры? Я вздрогнула, возвращаясь в реальность.
— А если нет?
Конечно, отказывать приехавшим издалека неловко, но вокруг меня и так было слишком много нового и незнакомого. К тому же в груди заворочался глупый страх: вдруг выступление напомнит о чём-то, и случится новый приступ?
— Нет, значит, нет, — пожал плечами Геллерт. — Им в любом случае заплатят оговорённую сумму.
— Хорошо, — мне даже дышать стало легче. — Тогда, если можно, я не буду смотреть их представление.
— Как скажете, — в Геллерте не чувствовалось и тени недовольства, за что я не могла не быть ему благодарной. — Я распоряжусь, чтобы им передали вашу волю. А теперь, не хотите ли вернуться в свои комнаты? Спускается роса.
Уже? Я ощутила себя ребёнком, который сначала не хочет выходить на улицу, а потом его не загонишь обратно домой. Однако в последний раз скользнула по окоёму жадным взглядом и согласилась:
— Конечно.
Вот так и получилось, что эта прогулка запомнилась мне пространством, красками и запахами, но никак не известием о скором приезде чужаков.
Глава 11
Ночь я провела в одиночестве и на удивление спокойно, а утром попросила Лидию подать завтрак в комнату. И если камеристка и была не согласна с таким приказом, виду она не подала.
Однако убирая грязную посуду, не без робости предложила:
— Госпожа, я прошу прощения, но чем вы собираетесь сегодня заниматься?
— Не знаю, — пожала я плечами. — Может быть, читать, может быть, рисовать. А почему ты спрашиваешь?
Лидия потупилась.
— Понимаете, — с запинкой начала она, — в замке есть чудесная оранжерея. Я могла бы сопроводить вас туда, чтобы вы погуляли…
— Нет! — ответ прозвучал так резко, что бедняжка съёжилась. — Я не хочу гулять и прекрасно себя чувствую в своих комнатах.
— Да, госпожа, — пролепетала Лидия, не смея поднять глаз. — Прошу прощения.
Мне тут же стало совестно: она ведь наверняка хотела как лучше.
— Ничего, — я постаралась, чтобы голос звучал дружелюбно. — Если мне надоест здесь сидеть, я обязательно воспользуюсь твоим предложением.
— Спасибо, госпожа, — камеристка присела в таком низком реверансе, будто я была особой королевской крови.
«Кстати, откуда взялось это сравнение? И почему у меня чувство, будто в нём есть зерно истины?»
Я слегка нахмурилась, однако сразу же отогнала раздумье: не хватало ещё, чтобы Лидия приняла мою хмурость на свой счёт, и ответила:
— Не за что. А теперь забирай поднос и можешь быть свободна.
Камеристка сделала ещё один реверанс, торопливо собрала остатки завтрака и выскользнула из комнаты. Я же подошла к окну и замерла, невидяще глядя в чистую небесную синь.
«Его светлость главный распорядитель двора герцог де Ла Фонтен!»
Чистый звук гонга, плывущей по огромной, ярко освещённой зале над головами пышно разодетых гостей. Идущий по ковровой дорожке высокий сухопарый мужчина в фиолетовом камзоле. Его русые с сильной проседью волосы по последней моде собраны в низкий хвост, через плечо перекинута золотая лента королевского распорядителя.
«Господин герцог, госпожа герцогиня, счастлив вас видеть. — Мужчина вежливо кланяется. — Госпожа Кристин, сегодня ваша красота затмевает луну и звёзды».
«И мы рады вас видеть, господин де Ла Фонтен, — раздаётся в ответ голос отца. — Как августейшее здоровье Его Величества?»
Королевский распорядитель поправляет ленту.
«Его Величество в