— Аккуратнее, Катрина, — прошептал он, случайно касаясь губами. — Замри. Не думай. Почувствуй, как мир становится неподвижным.
Я послушалась. Закрыла глаза.
И вдруг действительно — всё стихло. Не было ни ветра, ни звуков, ни даже биения сердца — будто само время застыло между двумя вдохами. Только его руки и тихий хруст инея под ногами.
Я открыла глаза. Он был слишком близко. Настолько, что в его взгляде я видела собственное отражение — дрожащее, как в треснувшем льду. Его глаза сверкали, и в их холоде была странная, опасная красота.
— Вот, — сказал он, отпуская медленно, но не сразу. — Теперь ты чувствуешь равновесие.
Он отстранился ровно настолько, чтобы между нами снова появилась дистанция, но холод его прикосновения всё ещё держал меня, будто магия не спешила уходить.
Он отпустил меня, сделал шаг назад. Холод между нами остался, но уже не колол кожу, а звенел где-то в воздухе, как натянутая струна.
— На сегодня хватит, — сказал он наконец. Голос стал снова спокойным, собранным, будто той случайной близости и не было. — Не переоценивай себя. Холод обманчив.
Я выдохнула, пар клубками поспешил из моего рта в небо, но растворился по пути, как и полагается теплу на холоде. Руки всё ещё дрожали, но уже не от страха, а от усталости и адреналина. Подняла ладонь и махнула — неуверенно, но благодарно.
Айс прищурился, уголки губ чуть дрогнули. — Ты не похожа на жертву, Катрина. И это хорошо.
Повернулся и пошёл к арке. Его шаги звучали ровно, отмеряя расстояние между нами. Холодный ветер тронул его плащ, и ткань колыхнулась, словно крыло.
Когда он исчез за поворотом, я осталась одна. Двор вновь стал тихим — лишь дыхание замка, тихий гул ветра и серебристый блеск на камнях.
Я опустилась на корточки. Там, где я оступилась, оказался лед. Интересно, что нигде больше льда я не видела… Такой тонкий, прозрачный, с белыми прожилками, будто узор чужого дыхания. Провела пальцами. Холод обжёг, но приятно.
Глава 30
Я поднялась, оглянулась на тонкий хрупкий лёд, который всё ещё блестел в утреннем свете, и направилась к замку. Каменные стены дышали прохладой, воздух внутри был плотный.
На кухне я сняла с полки корзину с овощами, нашла муку и несколько яиц. Вода из кувшина зашипела на раскалённой сковороде, запах поджаренной лепёшки быстро заполнил помещение. Работа успокаивала: движения были простыми, понятными, и руки наконец перестали дрожать после утреннего холода.
Когда на столе появились суп, хлеб, жареные кусочки мяса и сладкие фрукты, я позволила себе остановиться и улыбнуться. Готовка, конечно, может прогнать и стресс и депрессию.
Не успела я поставить последнюю тарелку, как дверь распахнулась. Сначала вошёл Шарх и улыбнулся мне. Следом Айс, мрачный и сосредоточенный. И, конечно, последним — Коул.
Иногда мне казалось, что у них где-то спрятаны колокольчики или зеркала: стоит мне что-то испечь — они тут как тут.
— Пахнет отлично, Катрина, надеюсь, ты нас угостишь, — протянул Шарх, глядя на стол. Айс лишь коротко кивнул и сразу взял тарелку, садясь на своё место. Коул молчал. Сел напротив, провёл рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть тревогу.
Я смотрела на него и нахмурилась. Обычно он рад меня видеть больше других. Что-то происходит, вот только как узнать, что именно? Что-то его гложет. В движениях появилась резкость, взгляд стал слишком собранным. Он перехватил мой вопросительный взгляд, усмехнулся и покачал головой — мол, ничего страшного. А я ведь и спросить не могла, даже если бы захотела.
Мы ели молча. Только посуда звенела и Шарх время от времени отпускал шуточки, разряжая обстановку. Я была за это даже благодарна. Когда еда закончилась, Коул отставил тарелку, поднялся.
— Сегодня у нас много дел, Катрина, — сказал он, глядя на меня. — Может быть такое, что я вернусь очень поздно. Если что, ложись в моей комнате. Мы всё ещё не очистили твою.
Я нахмурилась, показывая жестом: а когда очистим? Он чуть усмехнулся. — Когда будет время, — пообещал, но в голосе слышалось, что спешить он не собирается.
Шарх подмигнул: — Осторожнее с этим предложением, Коул. Вернёшься — она уже мебель переставит, а ты на полу спать будешь.
Айс, как всегда, лишь фыркнул и направился к выходу, не сказав ни слова. Коул задержался, посмотрел на меня.
— Не скучай, ладно? — сказал тихо и ушёл.
Я осталась одна в тишине кухни. Тарелки блестели, в очаге догорали угли, и только где-то под каменным полом гудел ветер.
* * *
Когда замок окончательно стих, я сидела у окна ещё долго. За стеклом темнело — безлунная ночь, густая, как чернила. Ветер шептал где-то внизу, но даже он звучал устало. Я надеялась, что Коул вернётся, но часы тянулись, и ожидание стало таким же вязким, как темнота за стенами. В конце концов я легла, натянула одеяло до подбородка и позволила глазам сомкнуться.
Заснула почти сразу, тело было уставшим после утренней тренировки и бесконечных мыслей. Но сон не принёс покоя.
Я проснулась резко, будто кто-то позвал. Не голосом, это скорее как ощущение чужого присутствия. Очень неприятно. Особенно, учитывая, что Коула в комнате так и не оказалось.
Новый, необычный запах ударил в нос — не привычная копоть или дым из очага, а что-то острое, горькое, чужое. Я села на кровати, пытаясь понять, что происходит. Тишина. Только где-то далеко, под потолком, что-то едва скрипнуло, будто кто-то прошёл мимо.
Я накинула рубашку Коула, висевшую на спинке кресла. Ткань была холодной, но в ней всё ещё оставался его запах — лёгкий, тёплый, немного пряный. Это немного успокоило. Совсем немного.
Немного подумав, я вышла в коридор. Шаги отдавались глухо, а тьма впереди будто становилась плотнее. Стены дрожали от слабого сквозняка, но свет, казалось, не мог пробиться и разогнать тьму.
Чем дальше я шла, тем отчётливее чувствовала, что не одна. Взглядом зацепила что-то — не движение, не силуэт, просто… присутствие. Будто кто-то стоял впереди, в нескольких шагах, но в полной тьме.
Мурашки пробежали по коже. Я сделала шаг назад, и в этот момент в глубине коридора мелькнуло — нечто бесформенное, темнее самой тьмы. Я не успела вдохнуть.
Тьма двинулась на меня.
Каменные стены начали темнеть, как будто в них просыпалось