— Я здесь, профессор, — ответила она с такой гримасой, что Лайнел ехидно ухмыльнулся. — Не беспокойтесь, я тоже сейчас спущусь.
Александр постоял немного и, наконец, послышались его удаляющиеся шаги. Теодора встала с кровати, потянув Лайнела за собой и оба занялись непростым делом по поиску разбросанной по всей комнате одежды.
Спустя пять минут молодые люди уже присоединились к остальным, расположившимся в плетеных креслах для проведения импровизированного совещания. Войдя, взявшись за руки, они привлекли всеобщее внимание: Кернс приподнял брови, Вероника поморщилась, будто откусила лимон, а сэр Тристан хранил гробовое молчание.
— А, именно вас двоих нам и не хватало, — поприветствовала вошедших Эмбер. На коленях у нее лежала карта Карловых Вар, а за ухом расположился карандаш. — Теперь можно продолжить. Терпеть не могу объяснять одно и тоже по несколько раз.
— Полагаю, вы что-то выяснили про Шварценбергов, — сказал Лайнел, пока Теодора усаживалась на предложенный Оливером стул, придвинул, стоявший у камина табурет и уселся рядом. — Удалось ли напасть на след их потомков?
— В живых не осталось никого, кроме Константина Драгомираски, — ответил ему профессор. — Скажем так, нам повезло кое-что узнать благодаря членам этой семьи, жившим несколько веков назад, причем весьма своеобразным способом.
Он вкратце рассказал об их находках в недрах церкви и о том, что он видел в замке. Лайнел и Теодора раскрыли рты от изумления. Остальные явно были уже в курсе событий — видимо, профессор проинформировал их, пока парочка находилась в номере.
— Подожди минутку, ты хочешь сказать, что вот прямо так, внезапно, завернув за угол, ты переместился в XVI век? — вытаращив глаза спросил Лайнел.
— Не говори ерунду: путешествия во времени технически невозможно, — ответил Александр. — Я ни разу не покидал нашу эпоху. Это были, скорее, картинки из прошлого, словно эхо давно ушедших дней.
— Призраки? — недоуменно произнесла Теодора. — Я и не подозревала, что вы обладаете даром контактировать с умершими, профессор Куиллс.
— Я им не обладаю. Мои взаимоотношения с потусторонним миром ограничиваются изобретением аппаратуры вроде спинтарископа. Я никогда не имел возможности уловить присутствие духов иначе, чем посредством моих детекторов эктоплазмы. — Александр извлек платок и протер им очки. — В любом случае, нельзя утверждать, что я взаимодействовал с Либуше фон Шварценберг и Адоржаном Драгомираски, потому что они не знали о моем присутствии. Я даже не уверен, что это были призраки. Скорее, некая проекция.
— Вы никогда о таком не слышали? — удивилась Вероника, заметив непонимающие взгляды. — Матерь божья, какое у меня, оказывается, было беспокойное детство. Дядя, объясни им.
— Проекция, — начал Александр, водружая очки на место, — происходит, когда где-то остается словно отпечатанной сцена или событие, которое произошло в этом месте в прошлом. Как правило, это что-то драматичное, болезненное, наполненное негативными эмоциями участников эпизода. В данном случае, не было ничего травматичного, во всяком случае, в начале, хотя, безусловно, сущность, обитавшая в подземелье замка, сильно тревожила Либуше.
— Впервые о таком слышу, — призналась Эмбер, — как вы думаете, мы с Вероникой могли бы увидеть эту сцену?
— Полагаю, что да. Я же сказал, что не обладаю никаким даром, подобно Августу, но это не помешало мне все увидеть.
— По всей видимости, даром обладала Либуше, — задумчиво прокомментировал Оливер. — Любопытно, что с тех пор ничего не изменилось: Драгомираски по-прежнему интересуется женщинами, обладающими уникальными способностями, что вполне вписывается в его увлечение сверхъестественным…
— Это действительно так, — Лайнел взглянул на Теодору. — Ты мне рассказывала в Ирландии, что жена князя Ласло, Альмина, видела будущее?
— Совершенно верно и именно поэтому они приехали искать меня в Анталию, — ответила девушка. — Она уверяла, что я стану «ключевой фигурой в будущем Драгомираски». Но я являюсь тем самым исключением, которое подтверждает правило, ибо во мне нет ничего сверхъестественного.
— Принимая во внимание, что Адоржан был алхимиком, нет ничего странного в том, что он был в восторге от девушки, — продолжил Оливер, — настолько, чтобы сохранить помолвку, не обращая внимания на предрассудки.
— Если хочешь знать, — Александр помедлил в нерешительности, но продолжил, — они напомнили мне тебя и Эйлиш. Ты нам рассказывал, что она могла считывать воспоминания людей, прикасаясь к их вещам, но эта странность не только не помешала, а скорее помогла тебе в нее влюбиться.
— История словно повторяется четыре века спустя, — вставила слово Вероника, но Оливер молча смотрел на пылающий в камине огонь.
— А голос, — спросила Эмбер, — мог он принадлежать призраку?
— Я не уверен, но… не думаю. Сама Либуше обозначила его иным существом, как и утопленниц в фонтане. Да и поведение его совсем не типично для призрака. Должно быть, это нечто другое.
— Так, вернемся к более прозаическим вещам. Я удивлен, что вы без проблем поняли разговор тех молодых людей, — произнес полковник. — Уверен, они говорили по-немецки, а насколько я помню, вы этот язык не знаете.
— Более того, это должен был быть старый немецкий, что еще больше усложняет ситуацию, — добавил Оливер, — это все равно, что кто-то, едва владеющий английским вдруг окажется в Лондоне шекспировских времен.
Как только он это произнес, вошла улыбающаяся хозяйка гостиницы с вопросом не желают ли они чего-нибудь. Александр дождался пока она оставит поднос с восемью чашками кофе (снова с добавлением алкоголя) и лишь затем ответил:
— Я и сам не знаю, как смог их понять, но, хоть и говорили они в устаревшей форме, казалось, будто изъясняются они по-английски. — Александр осознал, насколько все странно и с беспокойством добавил: — Может, я ударился головой и видел это лишь в своем воображении?
— Если бы это было так, то я посоветовал бы тебе написать роман, — Оливер грустно улыбнулся, и профессор подуспокоился. — Реальность твоего рассказа не вызывает сомнений, хоть мы и не понимаем, что же происходит в этом замке.
— К счастью, для выяснения у нас есть вся ночь, — сказал полковник и отпил из чашки. — Надо воспользоваться отсутствием Драгомираски. Жаль, нет возможности проверить пользовались этим проходом или нет.
— Разберемся, как только прибудем на место, — отреагировал Лайнел. — Люди всегда оставляют за собой следы, если это, конечно, не профессионалы. Даже воздух может многое подсказать. Например, если туда веками никто не заходил, он должен быть спертым, затхлым.
— Знаешь, сейчас, после твоих слов, я понял, что никаких неприятных запахов там не было, — нахмурившись ответил Александр, — разве что крысиный, но…
— Плохо, — заверил его Лайнел. — А что скажете насчет плит, которыми ты прикрыл вход? Трудно ли вам было их сдвинуть в первый раз, Вероника?
— Кажется, нет, — девушка взглянула на Эмбер, та покачала головой. — А что?
— А то, что при высокой влажности, плиты наверняка обросли плотным слоем