Они слышали крики князя, но вокруг было так много людей, что они не могли его найти. Александр схватил Оливера за плечо, чтобы развернуть его к себе.
— Мы не можем сидеть сложа руки! Скоро у нас кончатся патроны!
— И что ты предлагаешь нам делать? — спросил его друг, пригибаясь ещё сильнее, когда над его головой просвистела ещё одна пуля. — Это единственный известный нам путь к отступлению, и времени искать другой в замке нет! Они поймают нас, как только мы двинемся!
— Возможно, но, если мы поторопимся с принятием решения, они не поймают нас всех.
Кернс вмешался, не переставая стрелять:
— О чем вы говорите, профессор? Вы считаете, что кому-то из нас удастся спастись?
— Драгомираски ясно дал нам понять: он не остановится, пока Теодора не будет мертва, — продолжал Александр. — Он хочет покончить не с нами, а с ней. Если нам удастся убедить ее забрать Елену и спрятаться в замке, пока мы разберемся с людьми князя, возможно, ей удастся выбраться отсюда живой и…
Он только произнес это, как в склепе раздался крик, который на этот раз исходил не из того места, где находились их противники. Александр и Оливер повернулись в другую сторону коридора и застыли в оцепенении, когда Лайнел, уронив пистолет на пол, почти неслышно произнес «Нет…», прежде чем склониться над Теодорой. Пули продолжали пролетать над их головами, но они их больше не слышали; казалось, все замерло, пока молодая женщина не убрала руку, поднесенную к груди, и они не увидели темное пятно на ее платье. И на пальцах, которые дрожали, когда она посмотрела на Лайнела. «Нет», — снова произнес он, словно отрицание означало бы, что ничего не произошло. Кровь отхлынула от его лица. «Нет, Дора…, нет…»
Теодора приоткрыла губы, но не смогла заговорить. У нее хватило сил лишь вцепиться в руку Лайнела, когда он в ужасе схватил ее и прижал к себе.
— Дора… нет… пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что я не… — Когда он схватил ее, его пальцы покраснели, и это заставило его осознать реальность. — Дора…!
— Боже мой, — выдавил из себя Александр. — Они поразили ее… в самое сердце?
Забыв, что в них всё ещё стреляют, забыв, что то же самое может случиться и с ним в любой момент, он переполз на другую сторону склепа. Александр убрал руки Лайнела, чтобы взглянуть на Теодору, и увидел на ее груди огромную рану. Вся передняя часть ее платья была залита кровью, но она, казалось, не замечала этого. Она безмолвно смотрела только на Лайнела.
Было душераздирающе видеть, как она беззвучно открывает рот, словно отчаянно пытаясь подобрать последние слова, которые хотела сказать ему. Возможно, она хотела признаться ему, что любила его с давних пор, прежде чем осознала это, или, попросить его быть сильным ради нее, или, возможно, произнести имя Елены, чтобы напомнить ему об обещании. Может быть, она просто хотела заверить его, что не боится, и что всегда знала, что все закончится именно так. Что они оба были наивны, думая, что жизнь может дать им еще один шанс.
Затем Лайнел издал крик, и именно это заставило выстрелы прекратиться почти мгновенно. В тот момент Александр понял, что сколько бы лет он ни прожил, он никогда не услышит более душераздирающего звука, чем этот. Его друг крепко обнял Теодору и зарылся лицом в ее окровавленные волосы. Веки молодой женщины дрогнули и опустились, а руки заскользили по пыльным плитам. Некоторое время никто не произносил ни слова, и в склепе были слышны только рыдания Лайнела, пока Константин Драгомираски, подошедший со стороны центрального прохода, не начал неторопливо аплодировать.
— Поистине трогательная сцена. Кажется, ничто не трогало меня так сильно с тех пор, как я видел мисс Элизу О'Нил в роли Джульетты в «Ковент-Гардене».
Прежде чем полковник успел отреагировать, несколько людей князя выхватили у него револьвер и обездвижили руки. То же самое они сделали с Александром и Оливером.
— Прямо в сердце, насколько я могу судить. Кто был автором выстрела?
— Я, Ваше Высочество, — ответил мужчина, стоявший на пороге склепа и присоединившийся к Драгомираски в коридоре. Он был высоким и крепким, с очень коротко стриженными седыми волосами, сквозь которые проглядывала покрытая шрамами кожа головы. Узнав его, полковник перестал вырываться из рук своих захватчиков, и его рот широко раскрылся.
— Жено? — произнес он. — Что, черт возьми, это значит? Что ты здесь делаешь?
— Я считал вас гораздо умнее, полковник Кернс, — ответил Константин. Он остановился рядом с Лайнелом, с некоторым любопытством наблюдая, как он продолжал качать Теодору на руках, не в силах вымолвить ни слова. — Неужели вы действительно думали, что будет так легко внедрить в мой двор шпиона, который будет выполнять за вас грязную работу?
— Но это не… это не… — Кернс потерял дар речи. — Это бессмысленно!
— Я бы сказал, что именно ваши планы были бессмысленными, — заметил князь. — В следующий раз, когда попытаетесь затеять шпионскую игру, если вообще будет следующий раз, убедитесь, что шпионы знают, как правильно распознать своих союзников. Это избавит их от бесполезных действий, не говоря уже о ненужных смертях…
Он едва успел договорить, как Лайнел вскочил так быстро, что поскользнулся на крови Теодоры и бросился на князя, сжав кулаки, несмотря на то что Жено, не сводивший с него глаз, встал между ними. Жено удалось схватить Лайнела за руки с помощью двух других мужчин, хотя он неистовствовал, словно дикий зверь.
Константин, казалось, удивился только на мгновение; потом снова улыбнулся.
— Кто бы мог подумать… горе внезапно превратило его в трагического героя. Если бы я не знал вас, Леннокс, то поверил бы, что ее смерть действительно расстроила вас.
— Я убью тебя, — прошептал Лайнел, его слезы смешались с кровью Теодоры на его щеках. Потребовался еще один человек, чтобы удержать его, потому что он был готов сбить с ног тех, кто уже его удерживал. — Даже если это последнее, что я сделаю в этой жизни…!
— Она была бы горда, если мои слова вас утешат, — заверил князь. — В любом случае, я все еще должен нашей Доре одолжение, прежде чем мы распрощаемся.
Он жестом подбородка указал двум своим людям подойти к безжизненному телу молодой женщины. Лайнел снова заметался между захватчиками, когда они приблизились к ней.
— Не смейте прикасаться к ней… не смейте ничего с ней делать, сукины дети…!
— Я уже сказал, Леннокс, это