— Мне говорили, что я привыкну к твоему отсутствию, но они ошиблись. Я не могу идти дальше без тебя, Эйлиш. Я не обладаю ни здравомыслием Александра, ни силой Лайнела… Лишь ты делала меня цельным, а теперь… теперь… — опустошенный, он прикрыл лицо руками и едва слышно добавил: — как бы я хотел уйти вместе с тобой…
Было так холодно, что слезы почти обжигали щеки. Оливер попытался их смахнуть, радуясь, что никто его сейчас не видит.
— Единственное, что меня утешает, это осознание того, что с каждым днем наша встреча всё ближе, — мужчина с видимым усилием поднялся на ноги, взял зонт и куклу для Хлои. Нравится ему это или нет, пора возвращаться. — Счастливого Рождества, любимая, — прошептал он.
Необходимость оставить ее здесь в канун Рождества причиняло Оливеру такую боль, что он с трудом заставил себя не оборачиваться, покидая кладбище. Казалось, что-то тянулось к нему из глубин, какая-то ее часть, похороненная здесь четыре года назад. «Лучше не говорить Лили и матери об этом последнем визите, они и так слишком волнуются за меня».
Его младшая сестра, которую он называл леди Лилиан до того, как обнаружилось их родство, уже год как жила вместе с ним и Хлоей в его доме на Полстед-роуд. Мать часто навещала их, особенно с тех пор, как две другие ее дочери, леди Филлис и леди Эвелин, отказались признавать Оливера в качестве наследника двадцать пять лет спустя после его рождения. Все это время он ощущал себя виноватым в сложившейся ситуации, пока леди Сильверстоун не заверила его, что ее жизнь стала гораздо спокойнее, с тех пор как Филлис и Эвелин сожгли за собой последние мосты. «Они слишком похожи на своего покойного отца, — сказала она тогда, — так что иметь их рядом не представляет никакого удовольствия». Дабы избежать проблем, Оливер настоял на том, чтобы поселиться с дочкой в Оксфорде после смерти Эйлиш, при этом они часто приезжали в Сильверстоун-Холл с визитом. В засаженном розами поместье, находившемся в милях от кладбища, Оливер обретал призрачный покой, который исчезал, как только он вместе с Хлоей садился в поезд и возвращался домой. Боль стала его неотъемлемой частью, и он знал, что как бы он ни старался, убежать от нее невозможно.
Даже книги не приносили ему утешения. За все эти годы он не написал ни строчки. Издатель признал его безнадежным и отказался иметь с ним дело. «Надо было отправить ему рождественскую открытку, — подумал Оливер, поворачивая на Полстед-роуд. — Наверное, теперь это самое убыточное издательство в Англии».
Увидев, наконец, свой дом, Оливер испытал облегчение. Он закрыл зонт, толкнул калитку маленького садика и поднялся по четырем ступенькам к входной двери, на которой по настоянию Лили повесили венок из остролиста. Дернув за звонок, мужчина стал ждать пока ему откроет их ирландская кухарка Мод, но не дождался. «Странно, что столь энергичная персона так медлит, — подумал он и позвонил еще раз. — Возможно, она все еще занята на кухне…»
Но в таком случае, дверь могли бы открыть его мать или Лили, они не принадлежали к тому типу аристократов, которые ничего не делали самостоятельно. Со все возрастающим удивлением, Оливер заглянул в окно гостиной первого этажа, протерев стекло рукавам пальто, но комната была пуста. Так как не было никакого смысла терять время стоя под снегопадом, он решил обойти дом и войти через заднюю дверь.
В этой части улицы царила почти полная темнота. Увидев, что дверь не заперта, мужчина заволновался еще больше, так как Мод никогда не допустила бы такую небрежность. Он толкнул было дверь, но что-то изнутри не позволило ее открыть. Нахмурившись, Оливер толкнул дверь сильнее и услышал, как с шумом отодвинулось что-то тяжелое и тогда ему удалось приоткрыть створку на несколько сантиметров.
Заглянув в образовавшуюся щель, Оливер увидел зажженную свечу, а в ее золотистом свете — контур чего-то темного, в чем через мгновение распознал пару ног. Затаив дыхание, он увидел перепачканный мукой фартук, полные руки, которые так часто держали его дочь, и, наконец, лицо, смотревшее в потолок невидящим взором. По плиткам пола расползалось пятно крови.
— Мод, — пробормотал Оливер, роняя зонт и куклу. Неуверенными шагами мужчина вошел и склонился над телом. — Мод, нет…, пожалуйста, встань… — кухарка не отреагировала на зов. Проведя дрожащей рукой по ее затылку, Оливер увидел на своих пальцах кровь. Взглянув на покрытые темными брызгами перчатки со смесью шока и ужаса, он прошептал: — Хлоя, — вскочив на ноги так быстро, что поскользнулся на луже крови Мод, он бросился бежать по коридору. — Хлоя! — закричал он. — Лили, мама!
Никто ему не ответил. Едва дыша, Оливер вбежал в украшенный бумажными гирляндами и мишурой холл. Не похоже, что здесь побывал злоумышленник. Он вошел в столовую, осмотрелся — никого. В углу стояла украшенная свечами рождественская елка, под которой возвышалась целая гора подарков для Хлои. Не переставая звать членов своей семьи, Оливер вернулся в холл, в три прыжка преодолел лестницу и тут услышал голос сестры: — Оливер, мы здесь!
Он ударом распахнул дверь в гостиную. Лили стояла на коленях на ковре посреди комнаты и плакала, придерживая руками леди Сильверстоун. Она посмотрела полными слез глазами на присевшего рядом Оливера.
— Мама… — проговорил молодой человек. Женщина застонала, когда он положил ее голову к себе на колени. — Хвала небесам, она жива, Лили, — воскликнул он.
— На мгновение я подумала, что мы ее потеряли, — всхлипнула девушка, дрожа с головы до ног. — Я боялась, что мы погибнем сегодня… от рук этих типов…
— Но кто, во имя всего святого, это сделал? Как им удалось войти?
— Думаю, они дождались твоего ухода. Мы находились здесь, в этой комнате, когда услышали стук в заднюю дверь. Нас это удивило, так как было уже слишком поздно для какого-нибудь разносчика, потом прозвучал выстрел… — Лили прикрыла ладонями лицо, в то время как Оливер убирал рыжеватые пряди с лица матери, пытавшейся приоткрыть глаза. — Мама среагировала быстрее, чем я, и бросилась к двери, чтобы ее заблокировать, но не успела: в помещение ворвались двое мужчин в масках. Один из них толкнул маму так, что ее отбросило к камину, где, ударившись головой о каминную полку, она потеряла сознание…
— Оливер… — едва слышно промолвила леди Сильверстоун. Она с такой силой