— Тронешь Марину — убью, — равнодушно прокричал Звягинцев в ответ. — Остальное понял. Сделаю.
Бурлаков кивнул.
— Я тебе поверил, сыщик, — и в следующий миг словно растворился в толпе.
— Ну вот и все, — выдохнул Андрей Ильич. — Поехали теперь к Елизавете Львовне. Повидаемся, побеседуем. И больше я вам, Марина Викторовна, докучать не стану.
— Конечно, — согласилась она.
И почему это обещание не докучать совсем Клюеву не обрадовало? Ведь и сама так хотела. Нет?
Глава 16
Поспав не больше трех часов, Андрей подскочил по будильнику и, быстро собравшись, отправился за Клюевой. Настроение с утра было приподнятое: все же свое дело он закончил, старушку спас, а преступника ловить уже не ему — полиции. Девчонка его еще больше повеселила: шпионила мелкая, в окно подглядывала, знала уже, что Ланская вернулась. Но, шутки — шутками, а, как это ни прискорбно, расставаться им пока нельзя было, сначала с Бурлаковым разобраться следовало.
От гимназии до редакции «Ведомостей» было рукой подать, так что и с опровержением решил разобраться тут же. Хотел прямо к редактору идти, да дедок на входе отговорил.
— Ты, милок лучше сразу к Футикову ступай, — наставил он Андрея. — Он, знаешь, человек обидчивый, великим творцом себя мнит. Очень всяких этих опровержениев не любит. А то как же! Он, понимаешь, писал, старался, а не оценили. Так что ступай побеседуй с ним по-доброму, так проще будет. Да и быстрее.
Звягинцев совету внял и Футикова того нашел. Щелкопер оказался мужичком мелким, встрепанным, но боевитым, как тот воробушек. Однако пистолет у сыщика за поясом заметил и сразу нишкнул, покивал, вошел в положение и опровержение дать обещал. Еще и в комплиментах рассыпался, мол дама, которая статью заказала, очень точно описала его, от истины не отступила, но в жизни всяко получше будет.
Что за дама, отвечать отказался, ссылаясь на конфиденциальность источников. Явно горд был, что таковые источники имеет. Предложил сфотографироваться да портретик к опровержению приложить, но Андрей отказался: негоже сыщику физиономию свою на весь Ухарск светить, работа-то зачастую тайну предполагает.
На тайнах их работы и сошлись. Согласился щелкопер, что не все и не всем рассказывать да показывать нужно. Еще и недурственным кофием угостил. А как стал Звягинцев откланиваться, вызвался его на крыльцо провожать, да с фотоаппаратом, да с треногой. Сказал, что от редакции задание имеет лебедей в парке снимать.
Так и вышли вдвоем на крыльцо, где и распрощались. Андрей зевая шел к машине и думал, что времени у него немного есть, можно домой вернуться да хоть час поспать, раз уж даже вторая порция кофия не спасает. И тут послышались крики и мат извозчика, истерично заржала лошадь, а потом раздался визг тормозов, обзор заволокло паром, и, едва не проехав шинами по носкам ботинок, чуть впереди от него остановилась ослепительно желтая двухместная самоходка.
Дверца авто громко хлопнула, и Звягинцев разглядел наконец Альбину — не к ночи вчера помянутую. Зацокав высоченными каблуками по брусчатке, она ринулась к бывшему мужу. Споткнулась. Андрей — по вежливости или по привычке — протянул, было, руку — поддержать.
И тут щеку обожгла оплеуха.
А сзади щелкнула камера.
Скрутить бывшую труда не составило, жаль, опоздал слегка. Щека горела, а из глубин души поднималась ослепительная ярость.
— Сволочь! Потаскун! Проститут! — орала Альбина на всю площадь. — Деньги он тут зарабатывает! Деньги! Как же! Ради семьи всегда! А сам с шалавой малолетней связался! А думаешь, мне не сказали?! Да я знаю про тебя все!
Лицо красивой женщины перекосилось от злости, и Звягинцев уже вовсе не понимал, как она могла ему когда-то нравиться. Как мог он от нее хотеть детей?!
— Уймись! — рявкнул он, оглядываясь на щелкопера. Но тот прикинулся ветошью и медленно задом отползал через массивные двери назад в редакцию. И камеру с собой волок. — Уймись! Люди смотрят!
— Пусть смотрят! — верещала Альбина. — Как хочу, так и разговариваю. Ты муж мой венчанный…
— Был. Не смей оскорблять моих друзей!
— Шалав! Шлюх! — не в силах подобрать новые слова, она уже вовсе начала заговариваться.
Не церемонясь, Андрей впихнул бывшую жену обратно в желтую дорогущую самоходку.
— Шлюха здесь только ты, — прошипел ей в самое ухо. — Не надо думать, что я тоже о тебе всего не знаю, — и добавил презрительно, со всей силы шарахнув дверцей: — Самвелу, полюбовнику своему, привет передавай.
После чего в два прыжка оказался у своей машины, нырнул в нее и сорвался с места с почти с такой же скоростью, что и Альбина несколько минут назад. Она за ним, слава Богу, не поехала.
Домой вернулся взвинченный. Ярость все еще клокотала внутри, руки дрожали. Звягинцев прошел в ванную и принялся яростно отдраивать их под рукомойником, словно хотел смыть прикосновения к бывшей жене. Говорят, от любви до ненависти один шаг. Что ж, похоже, он его только что сделал. Ничего, кроме брезгливой злости, он сейчас к Альбине не испытывал.
Мельком глянув в зеркало, увидел Андрей, что щека начала опухать. Поморщился и прошел в кухню, вытащил из холодильного шкафа сверток с замороженным мясом. Хорошо, что тетка Агафья запасливая такая. Зажимая ледяной пакет плечом, он направился в контору. Нужно было успокоиться.
Большинство сыскарей, с которыми служить доводилось, вечно жаловалось на огромное количество писанины, которая тоже была частью их работы. А Андрею нравилось возиться с бумажками. Особенно вот в такие моменты, когда дело практически закрыто и нужно лишь упорядочить записи, уложить их согласно логике расследования. Тем и решил заняться.
Но еще и шага не успел сделать, как из кабинета послышались грохот и звон разбитого стекла. Пистолет сам в руке оказался, а дверь сыщик распахнул ногой. М-да, нервы ни к черту. Рамка с портретом бывшей валялась на полу, расплескав вокруг осколки, а на столе с независимым видом вылизывал лапу Герострат. Мол, и я не я, и лошадь не моя. И вообще, понаставили всякой дряни в рабочем пространстве, бедному котику развернуться негде.
— Я смотрю, Герочка, ты тут свои порядки навести решил, — усмехнулся Андрей, внезапно успокаиваясь. — А знаешь, друг мой… Так тому и быть!
Он нагнулся, подобрал рамку, отряхнул от осколков. Красивая, жалко