В этот момент отец Клемент заговорил, его голос гулко разнёсся по залу:
— Время, отведённое для осмотра, истекает. Вы нашли признаки нестабильности, магистр Гарольд?
Гарольд, сохраняя ледяное спокойствие, ответил:
— Требуется дополнительное изучение архивных чертежей, отец. Вибрации, о которых докладывал капитан Ульрих, могут иметь причину в более глубоких слоях. Но для сегодняшнего дня осмотр закончен.
Мы покинули Зала Основания под пристальным взглядом жреца и полковника. Когда двери снова закрылись за нами с тяжёлым стуком, я почувствовал не облегчение, а тяжёлое, давящее знание.
У нас было тринадцать дней. И теперь мы знали, что для спасения нужно совершить невозможное: обезвредить бомбу, которая пятьсот лет была сердцем нашей обороны, не взорвав при этом всё вокруг и не оставив крепость на растерзание. И всё это — под носом у тех, кто считает эту бомбу святыней.
Глава 31. Клинь в сердце
Три часа спустя в крепости начался ад. Не метафорический. Самый что ни на есть буквальный.
Первой затряслась посуда в офицерской столовой. Потом с полок в архивах посыпались фолианты. Где-то в дальнем конце крепости с сухим треском рухнула давно треснувшая балка в конюшне, к счастью, не задев лошадей. Но самое страшное началось через полчаса — под ногами у всех, от чернорабочих до магов, земля дрогнула короткой, но отчётливой серией толчков, словно гигант под землёй судорожно вздрогнул от боли.
Система давала понять: её терпение лопнуло. «Клин» не просто болел. Он начал смертельно разрушаться под давлением пробудившейся энергии Регулятора, и его агония угрожала разорвать всё на части.
В кабинете Ульриха, куда мы сбежали после осмотра, треснула штукатурка на стене. Пыль сыпалась с потолка.
— Ну что, господа, — голос де Монфора резал вой сирен и крики за окном, — похоже, нам больше не нужно никого убеждать. Система сама вынесла приговор. Либо мы уберём эту занозу в ближайшие часы, либо через пару дней тут не останется камня на камне.
— Часы? — Гарольд побледнел. — Но подготовка, доступ, ритуалы…
— Нет времени на ритуалы, — перебил я, сжимая в кулаке раскалённый до боли золотой камешек. Он пульсировал в такт толчкам, передавая мне панические импульсы системы. — Нужно спуститься туда и сделать это. Сейчас. Пока Совет в панике и пока эта трясунка не развалила все наши уже отремонтированные узлы.
Ульрих уже надевал доспехи.
— Лешек! Собери штурмовую группу. Не для боя, для прикрытия. Рикерт, тебе нужно всё, что может понадобиться для экстренного ремонта каменной кладки, если мы всё-таки всё обрушим. Альрик, свяжись с ордами. Скажи Варре, что настал «Час Целого». Нужны их лучшие специалисты по геоматическим разломам. И их охрана против «Молчаливых», потому что те наверняка уже почуяли жареное.
Люди разбежались выполнять приказы. За окном полыхали факелы, бежали люди, слышались команды и плач детей. Крепость, прожившая пятьсот лет в уверенности, что её стены вечны, впервые столкнулась с врагом, против которого мечи и магия были бессильны — с гневом самой земли, на которой она стояла.
Через двадцать минут мы уже мчались обратно к «Сердцу Крепости», но теперь наша группа напоминала странный гибрид войскового отряда и аварийной бригады. Десяток бойцов Ульриха с арбалетами и щитами. Рикерт с двумя подмастерьями, нагруженные ящиками с цементом, скобами и домкратами. Я, Альрик, Лиан. И, к удивлению многих, — Гракх, Скрип и Борк, которые вынырнули из бокового тоннеля как по волшебству. С ними были ещё пятеро незнакомых ордов, вооружённых не оружием, а массивными кристаллическими резонаторами на плечах.
— Варра сказала: «Ломать — не строить. Клинь — это насилие над Камнем. Насилие можно только перенаправить», — перевёл Альрик на бегу.
— Прекрасно, — пробормотал я. — Только как?
У входа в «Сердце» царил хаос. Стража была в растерянности, часть магов в панике пыталась наложить стабилизирующие чары на стены, которые лишь вспыхивали и гасли, как спички под дождём. Полковника Верна не было — он, видимо, нёс службу на стенах, ожидая штурма орды, который так и не приходил. Отец Клемент стоял перед дверями, раскинув руки, и что-то кричал о «гневе предков». Увидев нашу разношёрстную толпу, он загородил путь.
— Не допустим! Вы накликали эту кару! Осквернители!
— Отец, — жёстко сказал де Монфор, не останавливаясь, — либо вы отойдёте, либо мои люди отодвинут вас. Через три минуты следующий толчок может обрушить свод этого коридора прямо на вашу голову. Вы хотите умереть как мученик глупости?
Жрец заколебался. В этот момент стены снова дрогнули, с потолка упала каменная плитка, едва не угодив ему в голову. Он отпрыгнул с испуганным вскриком. Дорога была свободна.
Гарольд, пользуясь своим статусом, быстро провёл ритуал открытия — на сей раз без церемоний. Двери со скрежетом поползли в стороны.
Зал Основания встретил нас ещё более тяжёлой, густой атмосферой. Воздух звенел от перенапряжения. Мозаичный круг на полу светился изнутри тревожным багровым светом. Гул стоял такой, что давил на уши.
— Где сосредоточен разрыв? — закричал я Гракху, чтобы перекрыть шум.
Орд-подросток не отвечал. Он бросился к центру круга, упал на колени и приложил ладони к камню. Его тело напряглось, из горла вырвался стон. Скрип защебетал, тыча пальцем в пол в нескольких метрах от центра. Борк и его люди моментально установили свои резонаторы по краям зала, направив их в одну точку.
— Он говорит, что клин не просто внизу, — перевёл Альрик, вглядываясь в показания своих приборов и в бледное лицо Лиан. — Он… раскололся. Трещина пошла вверх. Она сейчас как заноза, которую начали выдёргивать, и она рвёт плоть. Нужно не выдёргивать, а… растворить. Разрядить энергию, которой он насыщен.
— Энергию магических защит крепости, — понял я. — Мы не можем её просто стравлить. Она взорвёт всё. Её нужно куда-то перенаправить.
— В систему! — крикнула Лиан, её волосы встали дыбом от статики. — Но не напрямую! Через буфер! Через что-то, что может принять такой удар!
Все взгляды устремились на ордовские резонаторы. Борк, поняв нас без слов, покачал головой и показал пальцем вверх — «не выдержат». Они были рассчитаны на тонкую работу, не на сброс энергетической молнии.
И тогда у меня созрела безумная идея. Безумная даже по меркам этого безумного дня.
— В башню Плача! — выпалил я. — Там древний, повреждённый узел! Мы его лечили! Он до сих пор нестабилен, как губка! Он может впитать избыток! Но чтобы направить