- Вот до чего доводит жадность, Толя, - замечает Людмила.
- Ну, здарова, «Муж», - хмыкаю я с самой пренебрежительной ухмылкой, на какую способен, и даже не думаю протягивать ему руку в знак приветствия. Уважением здесь и не пахнет.
Толя замирает, его глаза бегают от меня к Люде и обратно. Он с трудом глотает, его лицо приобретает цвет спелого томата, что добавляет нелепости всей ситуации.
- Толик, это мой Женя, - представляет меня Людма, и я не могу не оценить, как она выделила слово «мой». Это оказывается чертовски приятно.
Когда «мой» говорила Яна, особенно в кругу своих подружек, это в последнее время звучало так: «Мой котик», «мой львенок.», ну и далее по списку животных. Хорошо, не добрались до «Заюши» и «Пусика». Я бы развелся раньше. Меня в какой-то момент стало тошнить от этого дерьма, а Люда сказала вроде тоже слово: «Мой Женя», но так кайфово внутри стало, что горы свернуть захотелось.
- Твой? - Толя тоже оценил ход. Он хлопает глазами, а во взгляде читается неподдельное изумление.
Дурак. Ой, какой же ты дурак, Толик. Ни хрена в женщинах не понимаешь.
Подхожу ближе. Смотрю на него свысока, пользуясь преимуществом в росте и комплекции.
- Да, мы вместе, - подтверждаю я, намеренно опуская имя мужика. - А ты, я смотрю, не только по чужим женщинам бегаешь, но и чужую еду уплетать мастак. - Мой взгляд скользит по тарелке с пирожками. - Милая, - кошусь на Люду, - ты снова превзошла саму себя. На умопомрачительный аромат твоей выпечки сбегаются не только все кошки нашего района, но и мужики. Я начинаю ревновать, - разворачиваюсь в пол-оборота и нежно касаюсь костяшками пальцев бархатной кожи ее щеки. Такая приятная, нежная… Стоп! Не туда. - У тебя талант. Не каждый может так совмещать в себе красоту и кулинарнию. - Ее щеки розовеют, а в глазах вспыхивает что-то теплое, удивленное, словно никто и никогда не говорил ей простых комплиментов.
Черт возьми, мне нравится, что даже в этой совершенно нелепой обстановке у меня получилось сделать ей приятно. Все, что я сейчас говорю для нее, я говорю искренне.
- Кажется, пора поменять замок в дверях, чтобы не ходили всякие, - продолжаю я, уже глядя на растерявшегося Толика. - И на охрану поставить. Пока я на службе, буду знать, что вы с Костиком в безопасности.
- Вы че, это? - У Толика прорезается голос, но он речь несвязная и похожая на язык гопников, но, видимо, сейчас его мозг не способен генерировать сложные слова и словосочетания.
- Что «это», Толь? - хихикает Люда. Она полностью расслабилась рядом со мной. Иногда я ловлю на себе ее взгляд, будто она ищет меня в пространстве маленькой кухни. Забавное чувство зреет внутри. Становится интересно быть рядом с ней.
Толя показывает неприличный жест, сделав кольцо из большого и указательного пальца одной руки и просунув в него палец другой. При этом он хлопает глазами и нервно стреляет взглядом в меня и в Люду. Она припечатывает ладонь ко лбу, а щеки стыдливо вспыхивают.
- Боже, где были мои мозги? - спрашивает в воздух.
А я ловлю пальцы Толика и заламываю их так, что он начинает скулить от боли:
- Пусти, пусти, с-с-с…
- Я тебе сейчас эти пальцы, - рычу ему прямо в ухо, чтобы не выражаться при Люде,- засуну в ж…
- Доброе утро, мам, пап, дядь Жень. А что случилось? - нас прерывает сонный голос Кости.
Надо бы паренька из-за компа вытаскивать.
- Привет, - тут же отпускаю Толика и разворачиваюсь к сыну Люды. - Всё хорошо. Разговариваем.
- Костик, это ты папе ключи для дубликата дал? - уточняет Люда.
- Да, а нельзя было? Он сказал, хочет сюрприз сделать, - выкладывает парень.
- Ему удалось, - поджимает губы Кроша. - Иди умывайся, сейчас мы закончим со взрослыми разговорами, и я тебя покормлю, - обещает она сыну.
- А можно я в комнате поем? - с надеждой просит он.
- А давай вместе чай попьем? - в разговор включаюсь я, заодно отыгрывая свою роль рядом с Людой. - Лизу позовем и кое-что обсудим.
- Что? - чешет глаз Костик.
- Хочу позвать вас в поход в горы в следующие выходные. Ты как на это смотришь?
- Поход? - парень морщит нос, но в его глазах проскальзывает искорка интереса.
- Вы серьёзно? - фыркает Толик, находя, наконец, свой голос. - Да он заблудится там через три секунды, в своих телефонах только и умеет тыкать, а в горах связи нет.
Костик съеживается, его плечи опускаются. На его лице не равнодушие, а обида за то, что отец не верит в него и при всех унижает. Для парня быть униженным в кругу более взрослых мужчин - это вообще ужасно, удар по неокрепшей самооценке. Толику всё же хочется засунуть все пять пальцев, а лучше его кулак туда, куда я ему пообещал ещё пять минут назад.
- Пойдем, дядь Жень, - вдруг четко и твердо говорит Костя, глядя прямо на меня. - Я хочу попробовать.
Люда смотрит на сына, как на пришельца, ее лицо выражает полный шок. Я подавляю улыбку.
- Отлично, - треплю мальчишку по волосам. - Тогда вы с Лизой придумайте, чем хотите там заняться, а я организую остальное.
- А мама с нами пойдет? - спрашивает Костя.
Люда открывает рот, косится на Толика, и я вижу, как ее взгляд становится решительным.
- Ну конечно, мама пойдет, - улыбается она. - Кто вас кормить будет, пока вы там по горам лазаете?
- Супер, - пожимает плечами Костик. - Если будут мамины пирожки и котлеты, точно пойдем.
И курица, - почему-то думаю я.
Паренек удаляется в свою комнату, оставив нас троих в напряженном молчании. Толик выглядит совершенно растерянным в нашем маленьком спектакле. Он проиграл этот раунд по всем фронтам.
- Ну что, Анатолий? - Поворачиваюсь я к нему, вся моя показная легкость исчезает. - Думаю, наша беседа окончена. Проводить до двери? - И никакого вопроса, это на самом деле указание к действию. Он что-то бурчит под нос, но послушно идет в прихожую. Люда делает шаг вперед, но я останавливаю ее