Но ничто не вечно под луной, прилетает откуда не ждали. Беспардонно втыкается в мой шар и запускает уродливую тещину. Бывший муж, Анатолий. Не жилось же ему спокойно, решает перейти в наступление. Но не с угрозами, а что намного хуже - с раскаянием и покаянием.
Сначала были звонки Косте: «Как ты, сынок? Скучаю. Мама… она счастлива?». Потом - смс мне: «Прости за все. Хочу увидеться. Только поговорить». Я игнорировала, отчаянно рассчитывала, что отстанет. Но шанс изначально был невелик.
А сегодня и вовсе свелся к нулю, когда увидела Толика около своей работы. Вышла на улицу такая окрыленная и тут он, стоит, как истукан и смотрит на меня взглядом побитой собаки. В том самом пальто, которое я когда-то выбирала. Выглядит потерянным и раздавленным. Увидев меня, делает шаг навстречу, и в его глазах не привычная холодная уверенность, а мольба.
- Людочка, миленькая. Дай пять минут. Пожалуйста.
- У меня нет времени, Толь, - пытаюсь пройти, но он мягко преграждает путь.
- Я все осознал. Без тебя, без Костика мне ничего не нужно. Я был идиотом, слепцом и готов на все, чтобы вернуть семью. Я изменился, стал лучше для тебя. Ходил к психологу, работал над собой… Давай начнем все с чистого листа. Для Кости. Он же должен расти в полной семье, с отцом.
Его слова падают на мои плечи, как тяжелые, липкие капли. Они не злые, но гораздо страшнее. Они из той прошлой жизни, где была жалость, долг, привычка, но не было этого безумного, исцеляющего счастья.
- У Костика есть отец, - говорю я твердо. - И есть я. И все у нас хорошо. Лучше, чем было.
- С инвалидом? - вырывается у него, и он тут же ловит себя. - Прости. Не это имел в виду. Просто… это же несерьёзно, Люд. Это твоя жалость, вернись в реальность. Ко мне. Я исправлюсь, я буду таким, как ты хочешь. Я все для тебя.
Он готов на все, будет ползать, каяться, дарить цветы, играть в идеального отца для Кости. Он будет тихим, настойчивым, «правильным» пытаться заманить меня в безопасную, унылую клетку. Только я уже другая, я не хочу в клетку. Мне дороги мои крылья и мое счастье.
И самое ужасное, что я не могу рассказать об этом Жене. Ему сейчас сложно. Каждый его шаг на костылях победа над болью и отчаянием. Он учится заново быть сильным, а с этим я справлюсь сама.
- Поздно, Толь. Мое решение окончательное и обжалованию не подлежит. У нас с тобой ничего нет и не будет. Прошу, оставь меня в покое.
- Я не сдамся, - тихо говорит он, и в его тишине теперь куда больше угрозы, чем в крике. - Я буду бороться за свою семью. Ты увидишь на что я способен.
- Оставь ты нас в покое! Осточертел.
Прохожу мимо и сажусь в такси, заботливо вызванное для меня Чибисом. А внутри все сжимается в ледяной ком и в ушах звучит эхо чужих слов: «вернуть семью», «готов на все».
Я поднимаюсь в квартиру. Женя сидит на ковре, упрямо отрабатывает упражнения из ЛФК. Лицо искажено в гримасе усилия, но он смотрит на меня, и оно преображается в сияющую, открытую улыбку.
- Кроша! Я сегодня целых три шага без поддержки сделал! Почти как пьяный моряк на берегу, но сделал!
Я подхожу, опускаюсь рядом на колени и целую его в потный лоб. Вдыхаю запах борьбы и жизни и улыбаюсь.
- Ты мой герой, - шепчу я, и голос не дрожит. - Самый настоящий.
Обнимаю его и прикрываю глаза, принимая для себя окончательное решение. Я буду хранить наш хрупкий шар, стану его самой крепкой стеной. Пусть Толик делает что хочет, у него нет ни единого шанса. Потому что я теперь знаю разницу между долгом и любовью. Между прошлой тюрьмой и нынешней свободой. И свой выбор я уже сделала. Раз и навсегда.
Глава 34. Евгений
Жизнь, если вдуматься, удалась на редкость. Вот честно. Сидишь, бывало, на дежурстве, жуешь лапшу быстрого приготовления и думаешь: эх, вот бы домой, да чтобы тебя там ждали.… Ну, так вот, теперь ждут. И не просто ждут, а встречают вкусным запахом с кухни, теплым взглядом и кошкой, которая предательски мурлычет на твоих коленях, хотя полчаса назад клялась в вечной любви самой прекрасной женщине на свете.
Дома всегда есть еда, от которой душа поет, а по венам растекается теплый уют. Люда рядом. Каждую ночь. И каждое утро. Секс регулярный, качественный и без дурацких намеков, что «пора бы уже» или «может, не стоит». Никто не выносит мозг. Ни Яна с ее визгом, ни начальство с авралами.
Тело, пусть со скрипом и проклятиями, но слушается. Понимаю, звучит как запись в дневнике счастливого деда-дачника, но мне плевать. У меня сейчас как в санатории высшей категории, только без дурацких процедур и с гораздо лучшим персоналом. Реабилитация с пожизненными бонусами. И будущее… будущее я впервые за долгие месяцы вижу не как темный тоннель, а как довольно симпатичную дорогу. Все под контролем.
Контроль, правда, дается с боем. В буквальном смысле. Сегодняшнее упражнение - переход из коляски в кресло и обратно без помощи рук, только за счет мышц ног и пресса. Врач бы пришел в ужас, но я же не идиот, я подстраховался: кресло в полуметре, рядом диван.
- Жень, - голос Люды звучит из кухни ровно, но я слышу в нем ту самую, уже знакомую нотку «я все вижу». - Ты опять геройствуешь.
- Я проверяю границы дозволенного, - кряхтя, отвечаю ей, чувствуя, как дрожат бедра от непривычной нагрузки. - Научный эксперимент.
- Эксперимент может закончиться звонком в «скорую» и моим рассказом Сергею Викторовичу о твоих научных методах, - появляется она в дверях, вытирая руки полотенцем. Глаза сузились, но в уголках губ прячется улыбка.
- Шантажистка, - выдыхаю и, сделав последнее усилие, плюхаюсь в кресло. Победа! Маленькая, но моя. - Видишь? Жив. Цел. И даже не кричал.
- Молодец, - подходит, поправляет воротник моей футболки. Ее пальцы теплые, пахнут чем-то сладким,