Но мне сейчас было не до его трепетных чувств. Требовалось разобраться в этой нестыковке. И потом… для кого девчонка, а для кого все же бабушка. Любимая, между прочим.
— Ты не ответил! — дернул я его за руку.
— Да тут и отвечать-то нечего. Для Марты Библиотека на все готова была. Разве только грань не порушить. И все, кто тогда из мира в мир бегали, делали одно с ней дело, опять же угодное Библиотеке — утерянные геномы искали. А как только нашли всех, кого нужно было, так порталы и кончились. Она даже связи нам не оставила, когда Алена и Грэм навсегда ушли.
— Кто она? Бабуля?
— При чем здесь Марта?! — Вел сделал акцент на имени. — Библиотека, конечно. Марта, я думаю, убилась связь налаживать, да только если это не во власти Смотрителя, такая задачка даже ей с ее силой не по зубам. Я же от нее еще лет пять иногда письма получал. Через ограниченные пространства посылала. Но, видно, в этом вопросе Библиотека даже ей навстречу не пошла.
— Вел, а что такое Библиотека? — не выдержал я.
Это место он упоминал слишком часто, и в его интонациях сквозило уважение с презрением вперемешку. Пока что я понимал только, что там живет моя бабушка, и для всего волшебного мира имеет не последнее значение все, что в этом месте происходит.
— Ну, ты как спросишь! — ушастик обиженно покосился на меня, а потом…
Я даже не сразу понял, что с ним. Он расхохотался. Не просто расхохотался. Это был какой-то пароксизм веселья. Мне даже пришлось придержать его, когда мы поднимались по трапу в самолет — еще грохнулся бы. Что именно его рассмешило, я решительно не понимал.
Пока мы устраивались на своих местах, Вел немного успокоился. Улыбка все еще не сходила с его лица, но мысли, судя по всему, уже начали уплывать в неизвестном направлении. Меня это категорически не устраивало.
— И чем это я тебя так развеселил? — хмуро поинтересовался я. — Всего лишь задал вполне закономерный вопрос.
— Макс… — эльф покосился на меня, — понимаешь… Я думаю, в нашем мире никто толком не знает, что это такое. Ну, кроме цветочных фей. Наверное, даже Марта. А я… я, кажется, понял. Только не спрашивай, что именно. Пусть тебе твоя… хм… бабушка объяснит. Когда разберется. Если разберется. А я… я не могу… — он снова хихикнул.
Я пожал плечами и решил оставить пока этот вопрос. Не может, и фиг с ним. У бабули спрошу, когда встречусь. А если и она не знает, загляну в прошлое этого места, когда там окажусь. В прошлом, знаете ли, можно найти ответы на все вопросы.
Я отвернулся от хихикающего эльфа и достал свой комп. Лететь долго, хоть над статьей поработаю, пока не засну. Но статью я сразу не открыл. Все равно минут через пятнадцать попросят все выключить на взлете. Решил сначала проверить почту, вдруг со вчерашней ночи пришло что-то интересное или важное. Входящих было немного. Я пробежал глазами адреса и обомлел.
— Вел! — позвал я не в силах ни оторвать взгляд от адреса, ни заставить себя открыть письмо.
— Чего? — буркнул он.
— Мне только что написала Ася.
Ася
А с тобой все будет просто и больно, как укус гремучей змеи:
Проснешься ночью с угрюмым знаньем, что взлет доступен.
Навстречу радугой брызнут звезды и изрежут щеки твои,
Лети, журавушка, — грудь Вселенной туга, как бубен…
Олег Медведев «Журавлик»
Ощущение, с которым я проснулась, мне не понравилось. Не то, чтобы оно было неприятным. Отнюдь. Скорее, оно было слишком радужным. А ведь засыпала, лелея злость и обиду. Странно. Неужели все же купилась на вшивенькое оправдание отца, что я всегда мечтала побывать в Южной Америке? Вряд ли. Я здесь туристкой побывать мечтала. И не столько в Эквадоре, сколько в Бразилии и Перу. И сказал он это мне только затем, чтобы меньше обижалась. Ведь по-хорошему, это я должна была лететь с ним в Японию, а в эту глушь нужно было отправлять Юрку, или вообще Лику. Пусть бы практиковались. Но папенька, кажется, наконец сделал выбор. Не неожиданный, в принципе. Пусть я умнее, талантливей, хитрее и жестче, пусть за два года все африканское направление на себе с нуля вытянула, но Вадим — старший сын, первенец и, соответственно, наследник. Именно он станет во главе бизнеса, когда отец уйдет на покой. Да нет, я не против. Вадька не дурак, и хватка у него, конечно же, есть. Но я лучше. Объективно лучше. Просто отцу с ним легче общаться. Я же другая, не такая, как они.
Обычно на этом этапе размышлений у меня портилось настроение, но сейчас вдруг поймала себя на том, что моя непохожесть на других людей меня радует. И даже мысль, что я, наверное, и не человек вовсе, не страшила, а согревала. А еще очень хотелось понять, кто же я. До одури. Но мне никогда не удавалось поймать обрывки ускользающих снов, в которых, как подозревала, проявлялась наследственная память предков. Только однажды, в сказочном городе Хайдельберге, встретила парня, говорящего с прошлым, и возникло ощущение полета. Он тоже не был человеком, в этом я не сомневалась. Но и на меня он похож не был. Впрочем, в том волшебном мире, где жила моя крестная, существовало много народов, и мы вполне могли принадлежать к разным. Тогда я испугалась. По правде, я все время пугалась, когда сталкивалась с собственной нечеловеческой сущностью. Не была готова делиться с кем-то своей тайной. Даже с ним. Но именно с того дня мое отношение к себе начало меняться. Наверное, дело в том, что мое одиночество перестало быть таким уж бесконечным. Я так ни разу и не смогла заставить себя написать Максу, но даже сознание, что где-то в нашем мире живет хотя бы он, придавало мне сил. Однако сам факт нашего существования наводил на размышления. Почему тетя Рената смогла уйти, а мы вынуждены оставаться здесь? Я много думала о том, что же произошло тогда. В детстве мама часто рассказывала нам сказку о некрасивой и несчастливой девочке, которая оказалась великим магом и ушла жить в волшебный мир. Там, в том мире, она стала Рен-Атар, мастером артефактов, у нее появилось много друзей, не только среди народа гномов, но и среди эльфов, оборотней и других сказочных существ,