Я испытывала неловкость перед Темой из-за того, что в некоторых вопросах никогда не была с ним откровенна. Сам он делился со мной самыми сокровенными, чуть ли не интимными подробностями своей личной жизни, а мне нечем было ему ответить. Ну, не могла я ему объяснить свое нежелание ввязываться в приключения такого рода. Я и себе-то его объяснить не могла. Я никогда не влюблялась, даже не увлекалась кем-то настолько, чтобы думать о сексе. Одно время меня очень занимал вопрос, все ли в порядке у меня самой с ориентацией. Но женщины меня привлекали еще меньше, чем мужчины. При этом была абсолютно уверена, что не фригидна. Мне иногда те еще эротические сны снились. Вот только вспомнить их потом не могла. Ну ни капельки. Не знай я о своей принадлежности к иному, волшебному народу, навоображала бы козни дьявола. Но именно из-за этих снов была уверена, что где-то в другом мире, где сейчас живет моя крестная, есть тот, кто ждет только меня. Такая вот несоотносимая с действительностью романтика. Поэтому мне еще в студенческой юности пришлось дать понять Теме, что родители мои нрава весьма строгого и вольностей не простят. Настороженное отношение отца к нему самому лишь подтвердило мою ложь. На самом же деле я замечала, что предки уже задались вопросом моего благоустройства в жизни. Особенно мама. Она вообще любит всех осчастливливать. Я знала, что рано или поздно мне придется поговорить с ней по душам. Уж кто-кто, а она должна понимать, почему меня никто в нашем мире не привлекает.
Я страшилась этого разговора. Давно, еще лет десять назад, я заставила ее сознаться, что любимая детская сказка о Ренате на самом деле правда. Но та наша беседа так ее расстроила, что она даже расплакалась, и я и думать забыла обо всех мучавших меня вопросах. После этого еще несколько раз делала попытки разговорить маму, но она всегда уходила от темы. В одном я могла быть уверена и с ее слов и по своим собственным ощущениям: Рената меня помнит, любит и беспокоится о моей судьбе. А значит, раз она больше никогда нас не навещала, у нее просто не было такой возможности. Но когда-нибудь, она, эта возможность, возникнет снова. Я хотела на это надеяться. И вот тогда моя мудрая крестная сможет понять, кто я, и заберет меня с собой. Или не заберет, а укажет нужное направление. Ну и Макса прихватить надо будет, ему тоже здесь не место.
Да что за черт! Мало того, что этот странный немец в третий раз за несколько часов в мои мысли влез, так я еще и планы несбыточные строить начала! Хватит, Ася! Тебе о бизнесе думать надо!
— Хватит, Ася! Нельзя только о бизнесе думать!
Я аж вздрогнула от этих Темкиных слов и возблагодарила Бога, что он именно так воспринял мою временную отключку.
— А о чем мне еще думать? Африку мы с тобой, Тем, вытянули. Вот теперь на нас Южную Америку повесили. Как же не думать?
— Аська, ну посмотри на себя! Умница, красавица, здоровая и богатая, а личной жизни никакой. Разве это дело?
— А на фига она мне, эта личная жизнь? Что, будет лучше, если я раз в месяц, как ты, от неразделенной любви страдать стану?
— Это ты-то?! Да ты со своими стратегическими мозгами такую компанию по отлову и пленению предмета страсти развернешь, что никто устоять не сможет. Я ж тебя, как облупленную, знаю.
— Осталось найти вожделенный предмет страсти, дружок. Вот только не попадается. Нет, ну, правда, Тем, сам посуди: где мне этот самый предмет искать? На работе — неприлично, на светские тусовки у меня времени не остается, да и собираются там, в основном, зануды и выскочки, а романтические приключения с крутыми мачо предки на корню пресекут. Не, на фиг, на фиг! И потом, ты же знаешь, я фаталистка.
— Это ты-то фаталистка?! Вот после наших африканских подвигов точно не поверю.
— Ну, не в бизнесе, конечно. В бизнесе нужно уметь творить подходящую ситуацию своими руками. А вот в личной жизни все и так случится, что должно. И когда должно. Я, может быть, своего единственного жду. Знаешь, такого, который придет, увидит и сразу на всю жизнь полюбит так, что никакие мои тараканы этому уже не помешают. Вот так-то!
— Максималистка!
— Ага! Я такая, ты же знаешь.
Темка ехидно улыбнулся и замолчал. Наверное, обдумывал, как бы меня еще достать на животрепещущую тему. Такие приступы у него примерно раз в полгода случались. Великое стремление осчастливить меня личной жизнью. Совсем, как маменька. А вот на счет маменьки это уже серьезно. Вадька месяц назад официально объявил о помолвке с милой девушкой Галей. Слава Богу, сподвигся. Чудесная девчонка и его любит до безумия. А он ее за нос водил почти три года. Но теперь это уже вопрос решенный, и я на очереди быть осчастливленной. А это опасно для жизни. Ибо, если моя матушка что-то решит, то лбом стены прошибать будет, пока своего не добьется. Еще и отца припашет. А тот ей потакает во всех устремлениях. Одна эта подготовка к свадьбе чего стоит. Ох, а ведь она и меня под нее запахать все время пытается. Неспроста это, ой неспроста. Никак заранее на матримониальный лад настроить хочет. Бр-р-р! Может, и прав Темка, нужно посмотреть по сторонам, глядишь, кто и приглянется. Все лучше, чем навязанный родителями жених. Вот только нет никого, похожего на меня. Другая я, другая. Даже Макс похож на меня только тем, что тоже не такой, как все. Но и не такой, как я, уж точно.
Да что ж такое-то, а?! Опять я его вспомнила! Нет, ну, всему предел быть должен! Вот если так подумать, что со мной творится? Нет, я Макса вспоминала время от времени. Когда совсем уж никем непонятой себя чувствовала. Но, положа руку на сердце, не так уж и часто. А вот сегодня… Хотя, нет, стоп. Не сегодня. Я о нем уже несколько дней думаю. Не активно, а так, маячит на грани сознания воспоминание. И почему вдруг сейчас? Может, время пришло? Время для чего? Я, конечно, тогда напустила таинственности, пообещала, что нас еще судьба сведет, когда будет нужно, но это же просто треп был! А он мне так и не написал. Да я и не ждала. А может, надо было самой написать? Нет,