Где же он?! Я спинным мозгом ощущала присутствие непохожего на остальных существа. Он боялся. Нет, не того, что вокруг. Он боялся себя, своей силы, своей магии. Он хотел, как лучше, а вместо этого оказывался в чем-то виноват. Он не знал, что не принадлежит этому миру и поэтому был одинок и несчастен.
Какой-то малыш, набравшись смелости, легонько дернул меня за косу. Я обернулась и улыбнулась, ожидая встретить любопытный взгляд. Но ребенок смотрел почему-то только на мои волосы.
— Нравится? — засмеялась я.
Пару мгновений малыш сосредоточенно о чем-то размышлял, а потом, прокричав что-то, что я не смогла разобрать то ли из-за его исковерканного испанского, то ли из-за детского произношения, и бросился прочь. Песня стихла. Люди на площади словно застыли, настороженно глядя на меня. А через минуту из хижины вышел мужчина. Не знаю, что отличало его от остальных. Разве что длинные, заплетенные в косы седые волосы. Но в его молодых, живых глазах на изборожденном морщинами лице плескалась вечность.
Уверенной и легкой походкой юноши старик подошел и остановился прямо передо мной. Я молчала, не зная, что сказать, а индеец разглядывал меня пристально, словно пытаясь заглянуть в душу.
— Боги вернулись в обличии несмышленышей, — тихо сказал он. — Коатликуэ[1] в теле юной женщины не помнит себя.
Коатликуэ? Что за зверь такой? Какая-то их богиня? Или Бог? А я-то тут при чем?
По площади прокатился вздох. Люди стали опускаться на землю, падая лицами в пыль.
— Тебе надо уйти отсюда, — индеец обращался уже ко мне. — Уйти как можно скорее. Там, где властвует Шочипилли[2], Кочиметль[3] не станет тебе помогать.
Я не поняла ничего из сказанного, кроме того, что он меня гонит. Ну, нет! Где-то здесь есть тот, кого мне нужно найти. Меня, похоже, приняли за воплощение какого-то бога? А что если они всех иномирцев так воспринимают? Вот только я совершенно в их богах не разбираюсь. Фиг знает, воплощением кого они считают того, кого прячут. Даже не знаю, какая у него магия. Не представляю кто он. Но я должна выяснить.
Заставила себя говорить как можно спокойней и вежливей.
— Я знаю, что я не одна здесь такая. Я хочу видеть того, кто похож на меня.
Старик покачал головой.
— Нанауатль[4] почтил своим присутствием мой народ. Он гость здесь, и у него свой путь. Его язвы не на теле, а в душе. А тебе нужно спасать себя. Уходи, как можно скорее.
С этими словами он развернулся и, не прощаясь, пошел к своей хижине. Люди на площади поднялись и принялись заниматься своими делами. На меня больше никто не обращал внимания. Но и петь они не стали. Лишь когда я, отчаявшись добиться ответа хоть от кого-то, вернулась к своему коттеджу, из деревушки снова полилась песня.
Первым делом я залезла в сеть и выяснила, кто такой Нанауатль. Правильно сделала, что отбросила мысль о том, что это может быть просто имя. Тоже божок. Специалист по проказе и экземе. Вот только старик-индеец сказал, что его язвы в душе. И что бы это значило? Ну, стал паренек Солнцем, бросившись в огонь, так с такой рожей лучше в огонь, чем жить дальше. Нет, не могу я понять, кто он. Ренату бы сюда! Я ведь даже не знаю, какие народы живут в том мире. Эльфы, гномы, оборотни… Мама еще про кого-то говорила, но я почему-то не могла вспомнить. И почему старик сказал, что мне нужно спасать себя?
Память моя девичья никак не хотела восстанавливать неудобоваримые имена других упомянутых шаманом богов. Меня-то он как обозвал? Нет, не помню. Только этого Нануатля донесла. Ладно, фиг с ним. Что со мной может случиться? Два таких амбала в команде, да и сама я отнюдь не хрупкая барышня. Зря что ли папа от всех нас требовал уметь за себя постоять? У Вадьки четвертый дан, у меня второй. Да и младшенькие не отстают. И стрелять я не могу разве что из базуки — отдача большая, вешу я слишком мало. Ну, оружия у нас, конечно, нет, но с чего бы оно вообще должно нам понадобиться? Нет, не прав дяденька, нечего мне за себя бояться. Гораздо важнее, что здесь есть кто-то похожий на меня или Макса.
Опять?
Руки сами снова потянулись к компу. Время действительно пришло. Не знаю для чего, не знаю, какое я к этому имею отношение, но почти пять лет назад сдуру произнесенные слова вдруг оказались правдой. Открыла почту и нашла так ни разу и не востребованный прежде адрес.
Слова складывались сами. Я никогда не отличалась способностью к литературному или эпистолярному творчеству, но сейчас даже не задумывалась, что писать.
«Макс, не знаю почему, но мне кажется, ты должен меня помнить. И еще мне кажется, что время, о котором я говорила, наконец, настало. Я нахожусь в Богом забытом местечке Инфернильо, на юге Эквадора, неподалеку от перуанской границы. Сегодня меня позвала в деревушку печальная мелодия. Так я оказалась на вечерних посиделках индейцев. Макс, здесь есть кто-то, такой же непохожий на остальных, как мы с тобой. Я не смогла понять, кто это, но знаю одно, он (или она) еще более одинок в этом мире, чем ты или я. И ему слишком трудно и страшно справляться с тем, что он носит в себе…»
Дверь распахнулась, заставив меня застыть с занесенными над клавиатурой руками. Едва взглянув на Артема, я поняла, что произошло что-то ужасное.
— Тема… — едва смогла вымолвить я, пытаясь понять чего больше в выражении его лица: страха или отчаянья.
— Мы влипли, Аська, — с трудом произнес он, закрывая за собой дверь. — Влипли очень по-крупному.
— Тема, что случилось?
— Это не лекарственное сырье.
— Понятно… — протянула я. — А в чем проблема?
— Нас не отпустят без контракта. Он сказал, что даже ели у тебя нет полномочий подписать его, мы останемся здесь заложниками, пока твой отец не согласится. Аська, он знает, что ты — дочь Алекса.
— Что мы можем сделать?
— Против трех десятков вооруженных до зубов человек? Ничего.
Не знаю, почему произошло то, что произошло. Наверное, мне все же пора было научиться верить своим предчувствиям. Пальцы, словно живя собственной жизнью, снова забегали по клавишам.
«Мы здесь заложники, Макс, и возможно, жить мне осталось всего несколько дней. Я очень прошу тебя, сделай все,