Я не винил Дэна. Почти не винил. Он любил Каролину всем сердцем. Наверное, я бы тоже пошел для любимой женщины на любую ложь. Я и пошел. Только что. Молчание тоже способ солгать. Я не хотел видеть Каролину, не хотел выдать того, что узнал этим утром. Я обещал Дилии, что не расскажу о нашем разговоре никому, кроме Лакруа. И я хотел сдержать слово, данное ей. Дилия… Мне следовало думать о многом, об очень многом, но я не мог. Я видел перед собой только ее затуманенные страстью глаза, слышал ее тихие стоны, ощущал под пальцами шероховатость спонтанно возникающей на теле чешуи. Она думала, я не заметил. Или хотела думать. Мне казалось, она и так дала мне понять больше, чем я должен был узнать, чем был достоин узнать. Но кем бы она ни была, это уже ничего не могло изменить. Все произошло так же, как у Дэна с Каролиной. Отец много раз рассказывал, как влюбился в нее с первого взгляда, но мне всегда казалось, что его впечатления несколько приукрашены, ведь та встреча связала их на всю жизнь. Теперь же я понимал, что ему, как, наверное, любому на его месте, не хватало слов, чтобы передать все чувства и впечатления. У меня было много женщин, и многие сами вешались мне на шею — издержки славы. Были и такие, которые вызывали у меня искреннюю симпатию. На Саманте — бывшей сокурснице из колледжа, с которой встречался почти три года, — я даже подумывал жениться. А потом ей предложили работу в Нью-Дели, и она, не задумываясь, согласилась — предложение было более чем заманчивым. Меня же моя фобия держала на побережье. Семьи у нас бы не получилось, и даже не из-за моих заскоков, а потому, что, когда Саманта уехала, я слишком быстро перестал о ней думать.
Но то, что произошло сегодня, не имело ничего общего с симпатией или общностью интересов. Мир просто стал другим, поделился на две половинки — до нее и с ней. Именно так: с ней. Потому что я знал, для Дилии это было так же, как для меня. Она сама сказала об этом. Сказала как-то странно, невнятно: «Столько раз слышала от других, как это бывает, но никогда не подозревала, что со мной такое случится тоже». Почему-то я сразу понял, что она говорит о том чуде, что возникло между нами. Я видел, что ей так же не хочется уходить от меня, как мне ее отпускать. «Всего сутки», — сказала она. «Целые сутки!» — подумал я. А еще она сказала, что я — один из них. Как Уме. Сын своей матери. И возможно… Мокрые… Джо называл нас мокрыми. Меня, Диану, Дилию. Он говорил, что мы скоро отправимся домой…
Разговор с Шарлем получился странный. Кажется, я его то ли разбудил, то ли отвлек от каких-то раздумий. Но я почувствовал, что у него как гора с плеч свалилась, когда я сообщил, что встретился с Дилией.
— У меня состоялась с ней долгая и весьма информативная беседа, дядя Шарль, — я безоговорочно поверил всему, что рассказала мне Дилия об Уме, но подсознательно стремился получить подтверждение, — я узнал о себе много нового.
— Что она тебе рассказала? — сразу насторожился Лакруа.
— Не поверишь, но я по прежнему не знаю, из-за чего Вел Дебритеанна искал меня и Питера Уитлрока, — усмехнулся я.
— Тогда зачем?.. — растерялся Шарль.
— Она рассказала мне о моей матери.
— Ох… Мне жаль, Гордон… — Лакруа перевел дух, — жаль, что тебе пришлось узнать обо всем от посторонней женщины. Но я рад. Рад, что теперь тебе известна правда.
— Почему ты-то молчал столько лет, Шарль?
— Ты не спрашивал, — пожал он плечами с деланным равнодушием.
— Брось! Ты всегда старательно уходил от темы, стоило мне только приблизиться к вопросу моего происхождения. Не думаю, что ты горел желанием просветить меня.
— Я просто держал слово, данное клиенту, Гордон, — чванливо пробормотал Лакруа, но меня этим заявлением не обманул.
— Дэну? Твой клиент Дэн?
— Это уже не важно, мальчик. Я отказался от своих полномочий. Я тоже возвращаюсь домой.
— Домой? В Новый Орлеан? — Шарль тихо засмеялся, а я вдруг вспомнил слова своего воспитанника. — Скоро мы все вернемся домой.
— Это Джо тебе сказал? — усмехнулся Шарль.
— Да.
— Замечательно. Я все же был прав.
— В чем?
— Завтра узнаешь, — безапелляционно отрезал Лакруа, и я понял, что спорить бесполезно. — А сейчас я, пожалуй, закажу нам билеты.
— Дилия встретит вас в Сиднее, — нехотя сдался я.
— Тем лучше. Надеюсь, у нее хватит опыта самостоятельно нанять машину.
— Опыта? — меня это удивило. Дилия совсем не выглядела беспомощной девочкой.
— Завтра, Гордон, все завтра. Все же жаль, что я не смогу присутствовать при твоем разговоре с Каролиной, — злорадно добавил он, и меня это, как ни странно покоробило. Что бы я ни узнал сегодня о той, кого считал матерью всю жизнь, именно она вырастила меня, и за это я многое готов был ей простить.
— Я доставлю тебе такое удовольствие и не стану говорить с ней до вашего приезда, — огрызнулся я.
— Вот как… — задумчиво протянул Шарль. — Ну что ж, тогда до завтра.
А до завтра мне нужно было еще дожить. Проще всего было бы, конечно, в воде, но штормило изрядно. Не то чтобы я боялся утонуть. Океан ни за что не причинил бы мне вреда. Думайте об этом, что хотите, но у меня не было сомнений на этот счет. Другое дело, что плавать в такой воде — это как сражаться с чем-то. Вообще-то, идеальный способ скинуть злость. Но вот злости-то во мне и не было. Была