— Ну, мне хватит вашего обещания, что впредь вы не станете пытаться вернуть меня в Сентанен ни хитростью, ни обманом, ни силой. Мне чертовски не нравится чувствовать себя заложницей в собственном доме.
— Слово владыки! — торжественно произносит Лангарион и перстень с печаткой вспыхивает у него на руке.
— Благодарю! — я искренне тронута таким широким жестом.
Эльф передергивается.
— В зеркало посмотреть стыдно будет! — цедит он. — Опуститься до того, чтобы женщину магией власти склонять к браку!
— Я вас не виню, — улыбаюсь я.
На какое-то мгновение мне становится тепло от общения с ним. Даже мелькает легкое сожаление, что когда-то я отвергла его ухаживания. Почему бы и не пожалеть об этом сейчас?
Легкий хлопок заставляет нас обоих вздрогнуть и обернуться. На месте призрака стоит совершенно осязаемый Анкитиль и глупо озирается по сторонам. Потом до него доходит, что произошло.
— Марта! — всхлипывает он. — Марта, я свободен! — и порывается упасть передо мной на колени.
— О-о-о! Я тебя умоляю! — шарахаюсь в сторону. — Я к этому никакого отношения не имею! С Библиотекой ты сам договаривался, сам ее условия выполнял. А на колени вон перед владыкой своим падай.
Ан вскидывается, мелко трясется и следует моему не слишком умному совету. Лангарион фыркает. Я отворачиваюсь.
— Ба? — на плечо мне ложится рука Макса, и я трусь об нее щекой. Хорошо, что он здесь. — А ты страшная женщина! — у меня сразу снова портится настроение. — Жестоко ты дедулю нашего приложила! Неизвестно, когда теперь оклемается.
— Это его проблемы, — я скидываю с плеча руку внука и демонстративно запрыгиваю на спину Питеру. Какое счастье, что он — психиатр и все понимает! Небрежно махнув Максу, кентавр галопом мчится обратно в мои апартаменты.
Хорошо все же, что с эльфийским владыкой и его гадким советником все разрешилось еще вчера. Нет, Лан не отбыл сразу в Сентанен, но сегодня после четвертого тура Турнира гномьих женихов, в Библиотеку уже не вернется. А я трусливо приняла приглашение присоединиться к нему в ложе правителей. Рена обидится. Да и остальные тоже. Но я не смогу. Вел в числе почетных гостей. Он не зашел ко мне вчера. По агентурным данным — честно донесенным до меня по очереди Джесси, Аленой, Уме, Максом и Гретхен — провел всю вторую половину дня с матерью. Заглядывал Ристион, еще раз поблагодарил меня за портреты, нарисованные так своевременно. А Вел, наверное, не простит. Хуже всего то, что я даже не чувствую себя виноватой. Я все сделала правильно. И Лангарион тоже. В приступе мазахистской щедрости я вчера нанесла владыке поздний визит, подняла с постели чуть ли не пинками и заставила мне позировать. Надо отдать ему должное, Лан очень старался меня отговорить от опрометчивого решения. Когда понял, что сопротивление бесполезно, честно отсидел неподвижно в не слишком удобном кресле положенное время. И только потом сначала галантно поцеловал мне руку, а затем погладил по голове, как дитя неразумное.
— Все образуется, Марта, — сказал он. — Вот увидите, все образуется. Просто дайте ему время.
И где я совсем недавно слышала что-то подобное?
Ложа избранных кажется мне невероятно уютной. Наверное, потому что Лангарион теперь не воспринимается, как враг, а вечно недовольный конунг категорически отказался быть свидетелем этого безобразия и окопался в Библиотеке. Леди Рисс встречает меня, как дорогую подругу, игриво косится на эльфийского владыку, недоуменно вскидывает изящные брови, словно намекая, что еще потребует объяснений. Я закатываю глаза. Лан фыркает, и мы с ним переглядываемся, как двое нашкодивших подростков. Все же он очень милый. Жаль, что не скоро рискнет теперь пофлиртовать со мной. Оказывается, мне даже нравится это. До поры до времени. Пока не смотрю через всю арену на ложу Рен-Атар. До чего же больно! Вел изображает внимательного кавалера при собственной матушке и даже не смотрит в нашу сторону. На руке Ристиона висит моя несносная внучка. Макс и близнецы выглядят мрачнее тучи, хоть и смотрят в разные стороны: Макс — на Вела, Зантар — на меня с Ланом, Кант — на Ристиона и Гретхен. Я отвожу взгляд — там собрались еще далеко не все, потом сделаю ручкой Ренате и остальным. Соплеменников что-то совсем не хочется приветствовать.
— Надеюсь, вы знаете, что делаете, миледи Маргарита, — жарко шепчет мне на ухо Фарияр.
Я киваю.
— Марта, — Лан наклоняется ко мне, — вы не знаете, Марк будет сегодня?
— Ой, вот только здесь не нужно с ним отношения выяснять! — взвиваюсь я.
— Ладно, — смиренно соглашается владыка. — Но должен же я перед ним извиниться!
— Успеете, — отмахиваюсь я и вздрагиваю.
К леди Рисс присоединяется Шарден и… Сашка! Я сверлю взглядом царственную львицу и получаю нахальную улыбку. Перевожу глаза на противоположную ложу, чтобы увидеть реакцию Алены и Грэма, и застываю с открытым ртом. Я уже говорила, что не горю желанием это лицезреть? Так вот и не горю! Дракон в Подгорье! Ася в ложу не помещается, разумеется, она просто просовывает голову на длинной шее через один из боковых входов и пристраивает ее рядом с Максом. Герольды трубят выход Рен-Атар. Соревнования начинаются.
И почти сразу же заканчиваются. Как только объявляют, что представитель претендента Синдина Дил-Унгара готов сразиться сразу со всеми остальными соискателями руки прекрасной Рен-Атар. Сначала по залу прокатываются смешки. Потом перерастают в хохот. На арену с шуточками вываливаются один за другим гномы, готовые намылить шею очередному зарвавшемуся самозванцу. Подозреваю, что Рената пустила слух, что заменой в этот раз выступит кто-то из бойцов оборотней. Вот наивные бородачи и решили, что столкнулись с самоубийцей. Но тут появляется Гург, и они каменеют. Не в прямом смысле, конечно, но второй дракон в одной пещере — это уже слишком. Гномов просто парализует это величественное зрелище. А его самодовольное высочество аккуратно сгребает хвостом всю толпу, косит на соперников глазом и вежливо интересуется, будут ли еще какие-то претензии. Кто-то что-то хрипит, Гург прислушивается, а потом непреклонно качает головой.
— У вас был шанс, господа, и вы его прошляпили. Нужно было не пялиться на меня, а нападать. В реальном бою я бы вас размазал по полу, — после этого заявления он бросает победный взгляд на ложу Ренаты. Потом словно спохватывается. — Кстати, среди вас есть хоть один, кто способен победить моего друга, Мастера Секиры? — желающих сражаться после дракона с его другом-гномом не находится. — Так я и думал! — радуется принц. — Значит, последний тур можно вообще не проводить. Синдин выиграл!
Драконья туша загораживает мне обзор на ложу невесты, но не трудно догадаться, что там