- Хорошо, сдаюсь. У тебя нет проблем. А что на счет меня? Ты вроде не договорила.
- А, не важно, - Джесси махнула рукой.
- Угу, конечно, не важно. Просто тебе нравятся подвижные толстяки, и поэтому ты решила рискнуть своей месячной зарплатой, - я усмехнулся. - Ты пока не привела ни одного достойного аргумента, чтобы я понял причины вашей благотворительности.
- Хорошо... - девушка закусила губу. - Я не знаю, как это объяснить...
- Что именно?
- Вы и лошади.
- Я и лошади? – я бы рассмеялся, если бы это не было столь больной темой. - Я люблю лошадей, Джесси. Действительно люблю. В отличие от своих работников, которые вечно норовят навредить моим лошадям своей халатностью или глупостью. Вас я не люблю. Вас я терплю потому, что моим лошадям вы все-таки нужны.
- Я знаю, - Джесси вдруг задорно хихикнула. - Вы прощаете нам наше существование, потому что мы нравимся вашим лошадям.
- И, тем не менее, вы решили мне помочь, - не дал я ей снова уйти от темы. - Старому толстому скандальному мизантропу, который дает вам право на существование только в угоду своим лошадям. Почему?
- Потому что, если бы не лишний вес, лучшим в мире наездником были бы вы, - выпалила девушка.
- Что?!
- Понимаете, я вас боялась и ненавидела, - затараторила Джесси, заметив, что я опять готов разораться. - Я боялась подойти к вам и попроситься на работу. Целых три дня. А потом я увидела вас на Годзилле. Я – отличная наездница, я это знаю, но, боюсь, так я не смогу ездить никогда. Это органика, Марк. Понимаете? Вы не сидите на лошади. Вы сливаетесь с ней. Полностью. Вы с Годзиллой словно становитесь продолжением друг друга. Вы – не человек и конь. Вы человеко-конь. И, если бы вы смогли сесть не на медлительного шайра, а на настоящую скаковую лошадь, вы бы выиграли любую гонку. Потому что вы сами становитесь Годзиллой, делясь с ним своим человеческим разумом. Это чудо, - в ее взгляде полыхал восторг, щеки раскраснелись от эмоциональной тирады, а мне стало неловко слушать все это. Но следующие слова Джесси вылились на меня ушатом холодной воды. - Марк, я знаю, ваша полнота – генетическое отклонение. И поэтому я злюсь на Бога, когда смотрю на вас. Как он мог! Как он мог вложить такой дар в такое тело!
Я вздрогнул и задохнулся. Я готов был уже отбрить вконец обнаглевшую девчонку. Не люблю говорить о своей полноте. Это моя проблема. Только моя. И ни насмешки, ни сочувствие мне не нужны. Все кары небесные могли обрушиться на голову Джесси в тот момент. От лишения премиальных до увольнения. Но... уже набрав полную грудь воздуха, чтобы заорать на маленькую негодяйку, я вдруг увидел слезы в ее глазах. Злые слезы обиды на Бога. Той самой обиды, которую я сам носил в себе большую часть жизни.
Я пригнул голову к коленям и медленно выдохнул.
- Марк, - тихо позвала Джесси.
- Брысь отсюда, - приказал я, не поднимая головы.
- Марк, я вас обидела?
- Джесси, уйди. Просто уйди.
- Но я...
- Ты сказала больше, чем я был готов услышать, - с трудом выдавил я. - Я не в обиде на тебя. Я сам потребовал ответа на вопрос. А теперь уходи. Уходи, пока я не начал на тебя орать.
Лишь через несколько минут после того, как за ней захлопнулась дверь, я поднялся с дивана. Кожаная обивка, распрямляясь, издала протяжный вздох облегчения. Даже мебель не любит толстяков.
Серебряная леди Маргарита
Они – со мной. Почему? Почему они пошли против всех? Я хочу спросить, но боюсь. Наверное, я бы рискнула спросить Ренату. Гектора. Близнецов. Но остальные...
Грэм меня пугает. Он одержим желанием найти девушку, которую полюбил в нашем мире, и все свои надежды возлагает на меня. И хотя я уже нарисовала проход в свою квартиру, у меня странное чувство, что он ждет от меня чего-то большего. Впрочем, он ведь пока об этом не знает.
Штред – симпатяга. Казалось бы, такой крупный и спокойный мужчина должен вызывать доверие, но эта кунья хитринка у него в глазах меня настораживает, мешает полностью расслабиться в его присутствии.
Бриза слегка надменна, молчалива и слишком много замечает. Я чувствую в ней какое-то двойное дно.
Синдин. Ну, тут-то как раз все понятно. Он со мной потому, что со мной Рената. Может, еще немного потому, что я тоже оттуда. Надежный. Да, рядом с ним мне хорошо, не чувствую напряжения.
Арианна почти по-эльфийски красива. Очень сильная личность. Но что-то ее беспокоит, все время оттаскивает на себя ее мысли. Совершенно не понимаю, почему она здесь.
Дилия – ведомая. Без Арианны она шагу не сделает. Но ведомый может дать слабину. Или слишком буквально следовать за ведущим.
Хандариф, по-моему, редкий разгильдяй. Но, тем не менее, я чувствую, как уважают его остальные. Сильный маг? Хороший боец? Мудрый друг? Рано судить.
Дашмир – брат Хандарифа. Все, больше о нем нет никакой информации. До сегодняшнего представления верховным я его в глаза не видела. И не рисовала. Он прибыл в свите огненного эмира, но сразу же присоединился к нам. Почему? Нет ответа.
Эврид. Ну, здесь я могу быть необъективной. В конце концов, он – единственный из моих моделей, кто пожелал меня отблагодарить за потраченное время. Он мне нравится. Он слишком стар и мудр, чтобы делать необдуманные шаги. Интуитивно я ему доверяю. Не ошибиться бы.
Шета мне нравится тоже. Оказывается, она была в той самой первой группе кентавров, которую я рисовала. Тогда еще совсем девчонка. Я не помню. От нее исходит доброта, хотя, наверное, это характерно для всех целителей.
Кантариэль и Зантариэль похожи как все однояйцовые близнецы. И все же теперь я их различаю. Даже странно, что раньше подумала, будто это один и тот же эльф. Нет, разница не в чертах их лиц. Только во взгляде и немного в поведении. Не знаю, понимают ли они это сами. Зантар чуть сдержанней в своих проявлениях,