— Сомневаюсь, что через полгода нам их показания уже будут нужны. Вы хоть что-то успели узнать? Кто конкретно их подослал?
— Этого мы не успели выяснить, они постоянно говорили одно и то же, что у них выбора не было, им угрожали. Поэтому Гульназ придумала новый план: вместо яда тебе подсунуть препарат, вызывающий желание у мужчины. Вот же сука! Надеялась, что ты тут же оприходуешь Зару, и она выйдет за тебя замуж. Сам понимаешь, надёжнее защиты не придумаешь. Кстати, флакон с ядом она мне отдала. Нужно проверить содержимое.
— Дебильное решение, могла просто попросить меня о помощи. И яд их мне не опасен, он давно входит в состав, что я принимаю каждый день, уже иммунитет на него выработался.
— Я не думаю, что кто-то рискнёт тебя отравить, это приведёт к войне, в которой они точно проиграют. Значит, такой вариант развития событий им невыгоден.
— Разумеется, невыгоден, война закончится, не успев начаться, их возможности уже не те. Я думаю, они хотели меня на некоторое время нейтрализовать, чтобы я не мог жениться на ком-то из их клана. Или же, что вероятнее всего, им известно о том, что дочь Владимира жива, и я её ищу. Тогда это всё бы объяснило. Единственное, что мне не даёт покоя — знают ли они наверняка, что Алина и есть наследница?
— Ты так говоришь, словно уверен, что это так.
— Да, я в этом уверен. Моё чутьё меня никогда не подводило.
— А вот я нет, предпочитаю доверять фактам, а не чутью. Вот когда я лично увижу результаты генетической экспертизы, тогда и поверю.
— Руслан, обслуживавший персонал должен покинуть борт до того, как приедет «скорая». Не хочу, чтобы Алина видела, как бесчувственные тела дам выносят из самолёта. Она и так на меня смотрит, словно я исчадие ада, лишний повод так думать не хочу давать. Да и хватит с неё нервных потрясений.
— Эльдар, я тебя не узнаю, с каких пор ты стал беспокоиться, что думает о тебе любовница? Я понимаю, что крошка тебя завела, но не настолько же, чтобы переживать о её психике.
— Рус, она моя будущая жена, а не любовница. И ты знаешь, я всегда серьёзно отношусь к своим обязанностям. Теперь я несу полностью ответственность за безопасность Алины, и это касается и её психического состояния. Нравится мне это или нет, не имеет значения.
— Но ты не в восторге от сложившейся ситуации.
— Да, мне это не нравится: не очень приятно чувствовать себя уязвимым. Но это ничего не меняет, оберегать я её по-любому буду. Мне для начала нужно хотя бы наладить с ней отношения партнёрские, о другом пока даже и не помышляю.
— Эльдар, какие, к чёрту, партнёры? Не городи огород, всё делается гораздо проще: ты приказал, она подчинилась! Брат, уж кто, а ты знаешь, что с женщинами партнёрские отношения не построишь, это же утопия!
— Знаю, но я готов рискнуть. Не хочу повторять ошибки отца.
Брат побледнел.
— Ты хочешь сказать, что ты… — голос у Руслана дрогнул. — Что у тебя как…
Он недоговорил, да и не нужно было продолжать, я и так понял вопрос.
— Да. Поэтому, я решил пойти другим путём.
— Ой, дурак… — покачал он, сокрушаясь, головой. — Сам же себе могилу роешь! Брат, умоляю, откажись от неё, пока всё далеко не зашло.
— Поздно, и я отцу обещал.
— Об этом никто не знает, слышишь! Тебе мало трагедий в нашей семье? Хочешь пополнить их ряды? Откажись от неё!
— Главное, что я знаю о своей клятве. И по-моему, это ты забыл, по какой причине у них всё так вышло.
— Да с чего ты решил, что у тебя-то будет по-другому?! Почему думаешь, что справишься с ситуацией? Или надеешься, что случится чудо и она полюбит тебя? Или не твои деньги и положение сумеют расположить её к тебе? Ты прекрасно знаешь, что этого не будет. Да я и сам видел, какими глазами смотрит на тебя эта девушка. Услышь меня брат, у тебя нет ни одного грёбанного шанса! — Голос брата надломился, и он продолжил обречённо: — Страх — вот чувство, которые мы вызываем у окружающих, ну и уважение, опять же потому что боятся. Наша семья веками зарабатывала имидж кровавых диктаторов, от этого не отмыться никогда ни нам, ни нашем детям и даже внукам. А любовь — это не про нас. Никто. Никогда. Не полюбит таких монстров, как мы. Пусть это всё неправда, вернее, отчасти правда. Так кого это волнует? Булатовы и Дьявол стали синонимами. Я уже смирился и тебе советую не пороть горячку. Отпусти её. Если ты прав, значит, с ней расправится родня — на наших руках меньше крови. А себе возьмёшь в жёны ту, которая готова ради денег жить с таким, как ты. Таких немало, поверь, деньги любят практически все.
То, что он говорил, была пусть и неприятная, но правда. Деяниями нашей семьи гордиться не приходится, но в оправдание могу сказать — теперь наша власть несокрушима. А в моём государстве людям живётся спокойно и комфортно, мало кто рискнёт нарушить закон. Только бабы иногда воду мутят, ну так это от желания устроить себе безбедную жизнь. Если бы не два «но», я бы так и поступил.
— Это ты меня не слышишь, я не клятвопреступник.
— Ладно, ты не можешь, согласен, клятва — это свято. Тогда давай я её убью, а? Я ничего отцу не обещал.
— Ты что несёшь?! При чём тут отец!
От одной мысли, что Алине причинят вред, вновь ярость забурлила в венах, и я отступил от Руслана. Сейчас я готов был вцепиться в глотку брату, защищая глупую пташку. Поэтому отошёл от него, чтобы не наломать дров сгоряча, потом пожалею же.
— Я обещаю, она даже ничего не почувствует. Всё равно для всех она мертва. Нет девки — не проблемы, а с кланом Волкова мы как-нибудь разрулим ситуацию. Я готов грех на душу взять.
— Нет.
— Ладно, не хочешь её жизни лишать, есть другой вариант: давай я её спрячу так далеко, что никто не найдёт, даже ты. Нет соблазна — нет проблем. Это же выход, брат, ты ещё не сильно увяз в этом дерьме, есть же шанс! Ну соглашайся.
— Рус, это уже не поможет, я пытался, правда.
— Твою