Я молча посмотрел на Мечникова, а затем медленно ответил:
— К моему сожалению, кое-что пошло не по моему плану.
— Претензий у меня к вам конечно нет, вы сделали куда больше, чем весь наш отдел за последние несколько лет, — спокойно ответил он, проследив за направлением моего взгляда. — Честно говоря я даже не думал, что вы действительно сможете добраться до Волченко. Я буду рапортовать о представлении вас к ещё одной государственной награде.
— Спасибо, — безэмоционально ответил я.
Это не было проявлением неуважения. Награде я ещё порадуюсь и она мне очень поможет, чтобы закрепиться среди представителей высшего света. Но сейчас я негодовал.
Ответы. Их не было. А вот вопросов стало только больше.
Что имел ввиду Волченко, когда говорил, что я чего-то не понимаю? Что он не успел сказать перед смертью и самое главное: почему Мечников предпочёл убить его, лишь бы не дать ему произнести это?
Что же, Всеволод Игоревич, сегодня вы лишили меня одного источника информации, но при этом дали важное понимание: вы знаете, вы всё знаете и я непременно заставлю вас ответить на все мои вопросы!
— Даниил, нам необходимо поговорить, — положил мне руку на плечо подошедший лекарь. — Полагаю у тебя есть множество вопросов.
Его рука казалась обжигающе горячей и невероятно тяжёлой. Она буквально вдавливала меня.
— Вы правы, но не уверен, что вы сможете или захотите на них отвечать, — направил я на него колкий взгляд.
— Не спросишь — не узнаешь, — улыбнулся он. — Давайте поедем в клинику и обсудим всё произошедшее в спокойной обстановке. Думаю, что вам пора узнать всю правду.
* * *
Частная клиника «Петровская здравница»
— Когда ты узнал? — спросил у меня Мечников, наливая виски в два бокала.
— Кто вам сказал, что я знал? — вместо ответа задал я свой вопрос.
Лекарь протянул мне бокал и сел в кресло рядом:
— Даниил, помнишь, о чём я просил тебя в день нашего знакомства? Чтобы мы отбросили эти бессмысленные аристократические расшаркивания и уловки. Я прекрасно понял, что произнесённая Волченко фраза про твоего отца не была для тебя новостью.
— Хорошо, Всеволод Игоревич, начистоту — так начистоту. Да, я догадывался, что Александр — мой отец. Было бы странно не догадаться, учитывая, что вокруг практически нет менталистов, — посмотрел я на него. — И раз уж мы говорим начистоту, то ответьте прямо: зачем был весь этот спектакль последние месяцы?
Он отвернулся и посмотрел на свой стол, а затем медленно произнёс:
— Ради безопасности, Даниил. Всё это ради безопасности.
— Моей? Не очень то похоже, — хмыкнул я.
Лекарь усмехнулся и строго посмотрел на меня:
— С чего ты взял, что я говорил о твоей безопасности?
В этом взгляде было куда больше информации, чем во всех ранее сказанных им словах. Похоже, что он не врал, когда говорил что всё здесь куда сложнее и запутаннее, чем кажется на первый взгляд.
— В любом случае, я должен рассказать тебе про Александра. Скрывать его от тебя дальше не имеет никакого смысла, — вновь пригубил свой напиток Мечников и поведал мне об Александре Нестерове — одним из немногих уцелевших представителей некогда могущественного и влиятельного рода.
По его словам, род Нестеровых уходит корнями ко временам зарождения империи и по слухам, является отделившейся частью клана самого отца-императора. Так в учебниках истории называли первого известного представителя семьи Романовых, который сел на престол, сумев завоевать его в результате долгой и кровопролитной войны с множеством непокорных феодальных родов, обладающих магическими силами и живущих по принципу «моя территория — моё государство». Впоследствии, именно эти феодалы и стали первыми представителями аристократического мира, известного нам сейчас.
— Хотите сказать, что Нестеров — родственник императора? — задал я провокационный вопрос.
Мечников, будучи тёртым калачом никак не отреагировал на это, лишь тихо заметив:
— Я хочу лишь сказать, что никому доподлинно не известно, каким родовым даром обладают Романовы и это порождает множество слухов, об одном из которых я вам и поведал.
Всеволод Игоревич несомненно лукавил. Императорская династия действительно тщательно скрывала свою родовую силу, но, как известно, дыма без огня не бывает и многочисленные слухи вот уже многие десятилетия утверждают, что Романовы — сильнейшие менталисты. А учитывая, что за последний век по тем или иным причинам исчезли практически все великие дома, чьи представители владели ментальным даром, то можно было утверждать на сто процентов, что императорская семья планомерно уничтожала конкурентов, кто мог посягнуть на их власть и трон.
И кровная вражда между Нестеровыми и Волченко, положившая конец двум великим родам, вспыхнула очень быстро, словно срежиссированная опытным кукловодом. А ведь она была очень выгодна правителю, который разом избавился от двух опаснейших семей, способных пошатнуть действующую власть. Вот только зачем? Но что-то мои рассуждения зашли очень далеко. А ведь у меня есть более насущные вопросы:
— Почему вы не рассказали мне об Александре сразу?
— Он крайне опасен для окружающих и узнай ты о нём, то непременно бы попытался добраться до него, а зная Сашу, ни к чему бы хорошему это бы не привело, — покачал головой лекарь.
— И что же изменилось сейчас? Почему вы не стали настаивать на том, что Волченко солгал, продолжая пытаться скрыть от меня Нестерова? — посмотрел я на потухший взгляд Всеволода.
Что-то очень тревожило его и расстраивало, и после следующих его слов, я понял что именно:
— Во-первых, я понял, что ты всё и так знаешь, а во-вторых…
Он тяжело вздохнул и в этом вздохе я услышал искреннюю грусть и сожаление страдающего человека.
— Во-вторых, мы с тобой вряд ли когда-либо ещё увидим его, — после паузы, произнёс он. — И несмотря на его характер, Саша был моим ближайшим, если не единственным, настоящим другом.
— Почему не увидим? — удивился я, решив не бередить его душевную рану.
— Я слишком хорошо его знаю и понимаю, что теперь тут его ничего не держит. Волченко был единственной причиной нахождения Александра тут. И теперь, когда Волк мёртв, он не останется в Российской империи, отправившись дальше по своему списку, — вёл свой рассказ лекарь.
— Списку? — заинтересовался я.
— Да, ты ведь не думал, что Волк — единственный представитель своего рода, принимавший участие в ликвидации Нестеровых? Подобное не под силу одному человеку. Просто он был главным инициатором этой ужасной трагедии и теперь, после его смерти, Саша отправится за остальными заговорщиками, которые надёжно укрылись по всему миру, — без какого-либо лукавства рассказывал Мечников и я знал — он говорит чистую правду, во всяком случае он сам в этом уверен.
В помещении повисла тишина.