Даже если так, то это было очень подозрительно: с чего вдруг Юсупову предлагать партнёрство своему откровенному врагу, коим я для него и являюсь. Нет, Павел Алексеевич врятли проснулся утром и решил, что пора завязывать с его монополией на информацию, значит тут что-то другое и скоро я узнаю, что именно.
— Хозяин ожидает вас, — раздался голос слуги в возрасте, открывшего нам дверь в кабинет Юсупова.
Мы зашли в просторное помещение, которое было весьма необычным по сравнению с рабочими кабинетами других аристократов. Стены были увешаны огромными рамками, в которых располагались разные газетные развороты. Причём я не заметил ни одного повторяющегося издания, это явно было сделано для того, чтобы показать масштаб и разнообразие медиа-империи Юсуповых.
А второй очень заметной деталью было то, что практически на каждом из газетных разворотов в центре была примечательная фотография представителя рода. Я успел заметить и самого Павла в обществе императора, и его дочь, открывающую новую больницу вместе с первой леди. Тут наверняка были все представители рода. Все, за исключением моей мамы.
— Эта коллекция постоянно растёт и пополняется, — словно прочитал мои мысли Юсупов, заметив, как пристально я изучаю стены его кабинета.
— Признаться, я восхищён подобным оформлением, — ответил я и ничуть не соврал.
Я действительно оценил то, как тонко и изящно были показаны статус и мощь медиа-империи Юсуповых. Даже несмотря на наши очень непростые с ним отношения, я не могу не отметить хорошо сделанную работу.
Юсупов явно был доволен произведённым впечатлением и жестом пригласил нас к низкому столику с тремя массивными креслами вокруг него. Стоящие на столике кружки с услужливо налитым чаем говорили о том, что нас ждали и эта встреча тщательно срежиссирована.
— Павел Алексеевич, давайте перейдём к делу. Каковы ваши условия и зачем здесь я, — взял я инициативу в свои руки.
Юсупов явно удивился подобному началу, но никак не подал виду. С момента его позорного поведения на приёме у Морозовых, где он позволил эмоциям взять верх, Павел наверняка усвоил урок и более не даст своим чувствам так проявиться.
— Что же, если вы так желаете, то я не против, — слегка усмехнулся он, наградив Васнецова надменным взглядом. — Я принимаю ваше предложение, Иван Васильевич и согласен пересмотреть события, связанные с изгнанием Веры.
Лицо Васнецова просияло. Он не мог так контролировать свои эмоции, потому что эмоции эти были очень сильными. Всё это время он больше убеждал себя в том, что Юсупов должен согласиться, а теперь наконец-то это услышал из уст Павла. Но я не разделял его оптимизма, пристально смотря на Юсупова. Он ещё не ответил, зачем здесь я.
— Но, — хитро улыбнулся он и я понял, что сейчас будет сказано то, ради чего мы здесь собрались. — Я признаю неправомерным не факт лишения Веры аристократического статуса, а само изгнание её из рода.
— Конечно, конечно, — тут же кивнул на всё согласный, счастливый Васнецов.
Но Юсупов даже не обратил на его слова никакого внимания. Всё это время он пристально смотрел на меня.
— Нет, — холодно отрезал я. — Этого не будет.
— Что? — не сразу понял Васнецов. — В каком смысле? Мы ведь именно этого и хотели.
Вот значит что ты задумал, Павел Алексеевич. Теперь мне всё понятно. Ты решил воспользоваться этой ситуацией, чтобы сделать меня частью своего рода.
— Он хочет получить контроль надо мной и над всеми моими активами, — объяснял я Васнецову, при этом не сводя взгляда с довольного Юсупова. — Невский вестник и Голос улиц станут частью его бизнеса, а заодно и рекламное агентство, две фабрики, часть сети цветочных и мой новый проект.
— Ты станешь частью одного из величайших родов и сможешь раскрыть весь свой потенциал, — вмешался Юсупов.
— Вы просто хотите получить весь мой бизнес и самое главное — меня, — холодно парировал я.
А заодно, пустить ко дну все мои старания по разрушению монополии Павла на информацию. Он вновь станет единственным крупным игроком и у людей не будет возможности узнать альтернативного мнения. Они вновь будут вынуждены верить лишь его словам. А как показала история с предательством Карамзина — они не всегда являются честными и беспристрастными.
— Это моё единственное и последнее предложение, — строго произнёс Юсупов, даже не смотря на Васнецова.
— Мой ответ вы уже слышали, — спокойно сказал я и поднялся, показывая, что разговор закончен.
Мне искренне хотелось помочь Васнецову. Он действительно изменился и сейчас действовал ради сына, а не ради себя и был готов на всё. Но я не мог позволить предать всё, ради чего я работал. Предать людей, поверивших в меня, читателей, что поддержали нас в трудные моменты и не отвернулись. За короткое время, мы проделали огромный путь, которые многие не могли пройти вовсе. И я не готов отдать всё это в руки Юсупова.
Следующие пару дней Васнецов приезжал ко мне и пробовал уговорить меня согласиться на условия Павла. Он предлагал деньги, давил на жалость, но я был непреклонен.
— Я не виню тебя и понимаю. Но и ты пойми, что я не могу опустить руки и перестать пытаться, — сказал Васнецов во время очередного визита.
— Конечно, Иван Васильевич. И я бы на вашем месте поступал бы точно также. Я очень уважаю ваше стремление сделать всё возможное, — уважительно ответил я.
— Но ты не согласишься, — покачал он головой.
— Мы найдём другой способ, — спокойно сказал я.
— Нет больше способов, мои юристы попробовали всё, — вздохнул он.
И тут неожиданно раздался настойчивый стук в дверь. Открыв её, я к своему удивлению увидел Евгения — юриста, что теперь работал в моей газете на полную ставку, а ещё встречался с Аней.
— Ты так мало зарабатываешь, что не можешь себе позволить телефонную зарядку? — саркастически произнёс он.
— Видимо не заметил, что сел телефон, — пожал я плечами.
— Думаешь? — ехидно спросил он.
— Ты пришёл пораздражать меня? — строго взглянул я на него.
— Нет, я пришёл порадовать тебя, — ответил он и я даже не понял говорит он серьёзно или это опять сарказм.
Поэтому я холодно сказал:
— Женя, мне некогда. Говори что хотел или уходи.
По его лицу было видно, что у него есть очередная желчная фразочка для ответа, но он сдержался и наконец сказал главное:
— Я знаю как сделать так, чтобы ваша с Василием дуэль стала рядовой и абсолютно безопасной! Ты должен стать главой рода!
* * *
Получится ли у Даниила основать свой род или его недоброжелателям удастся помешать ему? Кто тот серый кардинал, что пытается окутать