У меня формально оставалось несколько часов до конца командировки. Курц отправился на заселение — ему выделили небольшой домик в километре от Управления. Домик служебный, входящий в один из закрытых коттеджных посёлков для силовиков. При этом жильё было выстроено, как по заказу, для орков — с высокими потолками, расширенными дверными проёмами и специально спроектированной мебелью. Насколько я понял, там даже дверные ручки были усилены.
Попрощавшись с шаманом, я вызвал Бурундукова и назвал адрес матери.
Точнее — посёлка, где мы уже успели погостить перед отправлением.
— Ваша матушка чудесно готовит! — обрадовался водитель. — Нет слов, чтобы описать моё восхищение, дорогой товарищ!
— Боюсь разочаровывать, Максимильяныч, но у меня конфиденциальный разговор. Придётся подождать в машине.
— Эх, — приуныл Бурундуков, — тяжела жизнь извозчика…
У меня было достаточно времени, чтобы обдумать обстоятельства смерти отца, последующие события и собственную роль в этом цирке. По дороге я вызвал Чупу. Разговаривали мысленно, чтобы не привлекать внимания шофёра.
— Неплохой броневичок, — хомяк устроился на торпеде, потыкал бесплотной лапкой в сенсорный экран, почесал себя за ухом и уставился на меня красными глазами. — Обживаешься, смертный.
— Слушай меня внимательно, Чу. Я буду разговаривать с мамой…
— Она уже мама? — иронично поинтересовался фамильяр.
— Носитель её таковой считает.
— Думаешь, она что-то скрывает?
— Практически уверен.
— Хочешь допросить?
— Нет. Будет откровенная беседа, но никаких допросов. А вот прослушку надо убрать. Если несложно, когда приедем, проверь дом на всех уровнях, включая ментальный. Все «жучки» — временно отключить. Скрытые камеры — тоже.
— Пива не принести?
— Не раздражай меня.
— Какие мы обидчивые, — хомяк протяжно зевнул. — Не сцы, всё будет. Задача ясна.
— Молодец. А теперь сгинь.
Приборная панель опустела.
В итоге Бурундуков был-таки приглашён к столу. Мать возмущалась, что человек голодает, и нехорошо это, и как я вообще могу держать своего коллегу без еды за баранкой… Так что я решил отложить беседу на часок. Оля предложила переночевать у них, и я согласился. Покормив Бурундукова, с чистой совестью отпустил в Управление. Договорившись, что водитель приедет за мной с утра пораньше. Охрану посёлка предупредил по видеозвонку. Тем временем Чупа прогулялся по дому, временно отключил всё лишнее, а на скрытые камеры организовал трансляцию «левых» картинок. Что ни говори, а фамильяр у меня крутой. Силу набирает с бешеными скоростями.
После ужина, когда уже начало смеркаться, Оля отправилась делать уроки, а я вызвался помочь матери с уборкой на кухне. Загрузили тарелки с вилками в посудомоечную машину, активировали робота, заварили чай.
— Давай, — Наталья Никаноровна поставила передо мной большую кружку. — Выкладывай.
— По мне видно, что хотел поговорить?
— Я же тебя не первый год знаю, сынок. По глазам всё вижу.
Делаю первый глоток.
Зелёный грузинский чай.
Лепота.
— Это насчёт отца, мам.
Женщина напряглась.
— Ты теперь в органах. Что-то узнал?
Я ощутил её силу лишь на секунду, но этого оказалось достаточно. Запредельная мощь. Тщательно скрываемая. А ведь так и не скажешь. Думаю, эта женщина давно прошла свой спектр и получила право не носить значок. При таком ранге значки уже не имеют смысла.
Несколько секунд я колебался.
Всё же, не совсем понятно, чем закончится эта история.
Проиграть очень даже реально.
— Чупа, подстрахуй меня.
— Дрянной мальчишка, — шепнул на ухо фамильяр. — Я знал, что не выдержишь.
— Мама, — сказал я, разгоняя пси-энергию по каналам, — почему ты скрыла от нас, что отец жив?
Глава 18
Мать тяжело вздохнула, медленно отодвинулась от стола и опёрлась на спинку стула.
— Знала, что разговора этого не избежать, сынок, — проговорила она, глядя в сторону. — Как ты за ум-то взялся, так сердце и почуяло, что однажды придёшь ты ко мне с вопросом этим. Не буду врать — не хотелось мне этого. Но, видно, ничего не попишешь. Чем ты занимаешься, мне неведомо, но понимаю, что высоко взлетел ты, Владик, и не из простого любопытства спрашиваешь. Узнал про отца что-то?
Я понимал, что женщине требуется время. Хоть она и ждала разговор этот, а всё же нелегко сказать сыну в лицо, что столько лет водила его за нос. Будь я настоящим Громовым, было бы, наверное, и мне непросто. К счастью, отец меня интересовал не как пропавший родитель, а как участник расследования, которое мне пришлось проводить в последнее время. Но мать этого не знала, и сказать ей об этом я не мог — по понятным причинам.
— Я тебя не виню. Понимаю, что были веские причины. Прошу только объяснить, что происходит. Мне, и правда, это очень нужно. Думаю, от этого зависит… многое.
Женщина посмотрела мне в глаза и, видимо, поняла, что это не фигура речи. Вздохнув, кивнула.
— Нет у меня таких полномочий, Владик, но раз уж ты и сам догадался… В общем, спрашивай, о чем хочешь. Если смогу — отвечу.
Слышалась в её голосе твёрдость, которой прежде я не замечал. Похоже, мать Владлена Громова далеко не так проста, как казалось мне поначалу. И дело не только в её уровне. Чувствовался в ней настоящий такой стержень, благодаря которому признают в собеседнике силу духа и воли.
— Отец занимался менгирами, — начал я. — Исследовал их и зашёл далеко. Обнаружил в них некоторую особенность. Он тебе про это рассказывал?
— Частично. Я подозревала, что его работа завела его куда-то… В определённый момент мне стало казаться, что твой отец стал испытывать беспокойство. А может, даже и страх. Но он не говорил, в чём дело. А я не спрашивала. Сам понимаешь — трудился он на секретном объекте.
Я кивнул.
— Понимаю. И думаю, то он там и теперь работает. Я прав?
Мать бросила на меня быстрый взгляд.
— Мам, давай начистоту. Ты же понимаешь, что я спрашиваю не просто так. Есть причины. Я должен знать правду.
— Работает, — нехотя признала женщина, вздохнув. — Ему пришлось пойти на то, чтобы разыграть собственное предательство. Иначе иностранные спецслужбы не оставили бы его в покое. Могли и за нас троих взяться. Мы с ним это обсудили. Было нелегко, но я согласилась, что служба Родине важнее. Твой отец… Ему было очень трудно, поверь. Если бы был выбор, он остался бы с нами. Но специалисты его уровня и возможностей не совсем… как бы это сказать…
— Владеют собой? — подсказал я.
Мать кивнула.
— Ну, да. В том смысле, что от них слишком многое зависит. Они не имеют права просто взять и всё бросить. Твой папа — ответственный человек.
— Так он всё