— Вижу, за столь короткий срок ты успел уже многих сожрать, Людвиг, — хмыкнул я. — Священный меч последовал за тобой даже сюда…
Грязь. Иначе назвать эту область кошмара было тяжело. Всё было завалено вечно разлагающимися, слипшимися трупами. Кровью было залито всё, начиная от пола, до стен и даже потолка, с которого то и дело падали куски чей-то плоти.
Виновником же торжества была химера, объединившая в себе как черты огромного чудовища, лошади и, пожалуй, какой-то инопланетной твари, смешавшей в себе черты многих существ.
Меч священного лунного света явно принадлежал цивилизации птумерианцев. Другой вопрос, что в мече забыла эта… лошадь. Какая цель была у этого артефакта? Кто именно его создал и чем руководствовался, когда создавал?
Мне было немного интересно его изучить. Возможно, как-нибудь в свободное время.
Правда, сперва нужно было окончательно решить вопрос с мертвецом.
— Песочный человек… — раздался голос Людвига из лошадиной пасти. — Ты пришёл… насмехаться надо мной?
Он, только завидев, не поспешил напасть на меня. Вместо этого продолжил лежать среди обглоданных костей, внимательно разглядывая меня.
— Это было бы слишком мелочно, — деловито отвечаю, разглядывая тушу. — Твой наставник никак не может успокоиться, не так ли?
— Ты… ты был тем, кто сделал это…
— О, это был всего лишь вопрос времени, — пожал плечами я. — В любом случае, в тот момент я действительно чувствовал себя не лучшим образом. Я пришёл исправить оплошность.
— Ты хочешь… хочешь…
— Всего лишь подарить тебе покой.
Ржание лошади, переходящее с истерический человеческий смех, стало мне ответом. Туша поднялась, держа в руках сияющий лунным светом меч.
— Чудовище! — взревел Людвиг. — Чудовище!!!
Я хмыкнул.
Моё тело обратилось песком, раскрылись многочисленные глаза, устремив взгляд на тушу.
И вновь начиналась буря.
Мне нужно было поторопиться к Марии.
* * *
Я неспешно шагал по огромному залу. То, что должно было быть лечебницей, но на самом деле оказалось местом для бесчеловечных экспериментов Церкви исцеления.
Размеры этого места поражали. Строительство явно заняло долгое время и требовало огромных ресурсов, но организованных фанатиков, дорвавшихся до власти, редко останавливают такие мелочи.
Я слышал, как тут и там разносились крики испытывающих невыносимые муки пациентов. Они звали Марию, полностью уверенные, что проходят лечение под присмотром доброй красавицы, испытывая перед ней вину за свою… сломанность.
— Подожди ещё немного и ты сама решишь этот вопрос навсегда, дорогая…
Мой голос разносился по бесчисленными коридорам, заглушая крики пациентов. Песчаная буря следовала за мной, но где-то… сбоку, пока позволяя этой области ужасающего кошмара существовать.
Мария нашлась там, где и должна была быть — в Астральной Башне.
С окровавленным воротником, смертельно бледная, как и в первую нашу встречу, она тихо дремала, впрочем, погруженная в кошмар внутри кошмара. Личный ад, из которого в обычном случае был бы всего один выход — умереть от рук избранника Присутствия Луны.
Возможно, несмотря на все мои старания, Мария всё ещё желала этого, но, боюсь…
Я был жадным существом, которое хотело видеть другой исход событий.
Вплотную подошёл к спящей девушке, потянув к ней руку, совсем не удивившись тому, что произошло дальше.
Сила, не снившаяся человеку, резко вцепилась в меня. Я улыбнулся, уставившись в холодные, мёртвые глаза Марии.
— Никак не можешь проснуться?..
Мария отпустила мою руку, позволив отойти. Я с интересом наблюдал за её поведением, ожидая каких-то слов, но их не последовало.
Окровавленная девушка поднялась, потянувшись к ракуйо. Они, казалось, всё это время и были у неё под рукой, а не возникли из воздуха.
— Какой замечательный потенциал, — нежно улыбнулся я. — Но это всего лишь фальшивка, дорогая. Уже забыла, что у меня есть оригинал?
Ответом мне стала боевая стойка, за которым последовал рывок.
Я не проходил какого-то специфического обучения, да и с монстрами на грани жизни и смерти не сражался. Скорее уж, сам был монстром, против которого сражались. Вместо того, чтобы пытаться как-то уйти от клинков девушки, я самым наглым образом песком прошёл сквозь неё, оказавшись сзади, позволив себе неслыханную вольность, приобняв девушку сзади.
— Ты ведь достаточно хорошо меня знаешь, Мария, — прошептал на ухо ей я. — Сейчас таким меня уже не победить.
Девушка вырвалась из хватки, отскочив назад.
Рывок.
Я, словно мы играли в салочки, чем-то напоминая резвящегося маленького духа снов, засмеялся, вновь просто рассыпавшись песком, не позволяя девушке дотянуться до меня.
Впрочем, настоящие салочки начались дальше.
Находясь в бессознательном состоянии, Мария упорно продолжала нападать на меня, с каждым взмахом становясь всё сильнее. Кажется, своеобразное сражение девушке нравились намного больше нашего раннего танца: я видел настоящую грацию, любовь к клинкам, которую она проявляла в каждом своём движении.
Возможно, ей и понравился наш ранний танец, но, очевидно, попытка убить меня ей, сознательно или нет, нравилась намного больше. Сам факт сражения, возможность показать своё мастерство.
Кажется, таких называли «пацанками»?..
Как очаровательно.
Я продолжил избегать всех попыток дотянуться до меня, позволяя девушке выложиться на полную. В какой-то момент она и впрямь перестала сдерживаться, прибегнув к тому, чем владела по праву крови.
Мария провела клинками, вспыхнувшими потусторонним светом, по собственному телу, окропив их собственной кровью. Её действия несли больше психологический характер: в конце концов, её тело давно было мертво и сейчас таким образом она лишь привычно обращалась к сокрытой в проклятой душе силе.
И, должен признать, Мария и впрямь была могущественна.
Проклятая кровь резонировала с окружающим пространством, девушка стала ещё быстрее и ещё сильнее. Её кровь, словно живая, сама тянулась ко мне и, в отличие от обычных попыток достать меня, теперь у неё и впрямь появился шанс. Появился бы когда-то раньше.
Сейчас же исход мог быть лишь один.
— Насколько же сильна ненависть сиротки Кос к тебе, раз она отправила тебя в кошмар столь далеко… Мне жаль, что я не смог тебя защитить от этого…
Тело Марии застыло, как бы она не пыталась вырваться. Со звоном железа ракуйо выпали из её рук, рассыпавшись в ничто. Я подошёл к девушке, аккуратно приподняв её подбородок, видя в её глазах одну лишь сплошную холодную пустоту.
Меня это не устраивало.
— Между нами уже какое-то время была стена непонимания, — негромко пробормотал я. — К сожалению, дорогая, сколько бы человечности во мне не осталось, я слишком далёк от твоих чувств. Раньше я считал это достаточным поводом,