— И чем тебе люди не угодили?
— Они разочаровывают, — пожимаю я плечами.
— А книжки, по-твоему, нет? — посмеивается Ник. — Куда занятнее читать не их, а людей, не считаешь?
— Может быть. — Я давно хотела с Ником поговорить, и, кажется, лучшего шанса не представится. Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, Шон нас не слушает, признаюсь: — Я кое-что вспомнила.
— И что же? — не поднимая взгляда, Ник принимается собирать разбросанные брошюры в стопку.
— Я помню Тайлера. В моем воспоминании ему лет двенадцать-тринадцать, и мне кажется, мы были близки.
Ник молчит, а я ожидаю ответа, уставившись на бумажную листовку, рекламирующую это место, но почему-то на французском.
— Интересно, изменился ли он? Смогла бы я его узнать, если бы вдруг увидела?
Ник молчит.
— Думаю, что смогла. Он был красив.
— Любить человека за внешность все равно, что книгу за переплет, — вдруг отвечает Ник совершенно невпопад.
— В каком смысле?
— Это написано на листке, что ты держишь в руках, — отвечает Ник, а потом добавляет: — Ну, и? Дай угадаю. Ты пришла, чтобы узнать, что я помню про этого парня?
Не хочу радовать его согласием. Но к счастью, Ник начинает говорить сам.
— Я помню, как он частенько рассказывал о тебе. — Он запускает пальцы в волосы, словно пытаясь отыскать ответы где-то в глубинах памяти. — Да, определённо. Он очень много говорил о тебе.
— Ты правда это помнишь? А что именно? Что он говорил?
Мне кажется, я даже дышать перестаю, потому что его слова так сходятся с осколками моих воспоминаний. Хотя, может быть, я слишком много фантазирую.
— Что такой девушки не встречал ни разу в жизни.
Сердце подпрыгивает, воспарив.
Ник едва сдерживается от смеха:
— Боже, какая ты наивная!
Я выдыхаю и отворачиваюсь, стараясь сдержать гнев.
— Придурок!
— Я бы извинился, но это не в моем стиле, — посмеивается он, игнорируя мои обиды. Откидывается назад и вытягивает руку, положив на спинку свободного кресла. — Просто ты с таким воодушевлением о нем говорила, что я не смог удержаться.
— Когда-нибудь я выведу тебя на чистую воду, Ник, — даю обещание я.
— Желаю удачи.
— Ты лжец…
Ник театрально морщится.
— И манипулятор…
— Просто люблю людей больше, чем ты книги.
— И помнишь ты гораздо больше, чем рассказал остальным.
Ник качает головой.
— Я не помню Тайлера, Ви, — говорит он. — Скажи, зачем ты его ищешь? Тебе Шона мало? Ты обручена, или мне показалось?
— Тебе не понять.
Настает его черед победно улыбаться.
— Куда уж мне.
Он встает и исчезает за одним из стеллажей. Я иду следом.
— У тебя его жетон, почему?
Ник продолжает меня игнорировать, и я хочу начать ругаться, но вижу, как он останавливается напротив одной из рекламных досок. На таких обычно пишут, какие товары продаются со скидками, но в эту как будто что-то врезалось. Или кто-то. Словно здесь была драка.
Ник замирает, касаясь пальцами вмятины. Я замечаю, как крохотные остатки его безразличия растворяются, уступая дорогу шоку, а затем его лицо снова превращается в каменную маску. Вокруг витает какая-то странная атмосфера. И я наконец понимаю, что ее породило. Он что-то вспомнил.
Шагнув навстречу, легонько встряхиваю за локоть:
— Воспоминание?
— Нет. Ничего. Я на улице, если понадоблюсь, — роняет Ник и сбегает, прежде чем я успеваю спросить что-нибудь еще.
А я лишь смотрю ему вслед.
***
Я выхожу из машины, закрывая дверь. Ник вылезает следом. После случая в библиотеке он странно притих. Никаких возражений, никакого сарказма и склок. И это более, чем настораживает.
Мы не нашли ничего на центральной площади, на вокзале, на кладбище (Арт особо настаивал, ведь «именно там в кино прячутся все секреты»). К вечеру моя нога разнылась так, что пройти еще хоть сколько-нибудь я уже была не в состоянии. Шон с Артом решили еще проверить церковь, аргументируя тем, что кольца могут быть связаны с брачной церемонией, а меня высадили у гостиницы. С Ником, естественно.
Разложившись за свободным столом, я в сотый раз за день беру в руки справочник мест, рекомендованных к посещению в Хелдшире, снова и снова пролистывая его от конца к началу. Не знаю, что еще я пытаюсь там найти. А ведь идея, что надпись на кольцах указывала на это место, выглядела такой правдоподобной.
Ник сидит за барной стойкой, вертя в руках бокал с какой-то наливкой, и периодически кивает, когда пожилой хозяин гостиницы, кажется, в третий раз, рассказывает ему о том, как все здесь было устроено в шестидесятых.
Верхний свет выключен, так что помещение освещает лишь теплое сияние огня в камине и мерцающие гирлянды. В тусклом свете бар напоминает старинные таверны, которые были тут лет сто назад. Разве что без гирлянд.
— Присоединяйся, — предлагает Ник, поднимая бокал.
Вообще-то я предупреждала его не пить сомнительного вида и состава алкогольные напитки, но он решил, что раз угощают, то отказываться нельзя. А может, просто хочет надраться. Я несколько раз пыталась вытянуть из него подробности его внезапного побега, но он меня проигнорировал.
— Может, лучше присоединишься к поискам? — предлагаю я, помахав журналом.
— Внутреннее чутье мне подсказывает, что все это бесполезно, ничего здесь нет. Просто поверь мне.
Я хмыкаю:
— Я бы не доверила тебе даже чистку собственных ботинок.
— Налейте ей выпить! — просит Ник.
Старик ставит на стойку еще один стакан и так по-доброму улыбается, приглашая меня рукой, что стыдно ему отказывать. Собрав журналы в стопку, я отодвигаю деревянный барный стул, по каким-то фантастическим причинам еще не рассохшийся от времени, и сажусь.
— Только один стаканчик, и то исключительно из благодарности за вашу доброту, — говорю я, улыбнувшись. — А потом я вернусь к поискам.
Вкус напитка приятный и пряный, а эффект почти незаметный. Тепло медленно проникает внутрь, и тело так чудесно расслабляется. Один стаканчик вскоре превращается в два, и я уже теряю счет времени, медленно потягивая домашнюю наливку под бесконечные истории хозяина дома.
Протирая тряпкой стаканы, он рассказывает о жене, что ушла на тот свет пять лет назад, о двух старших братьях,