Какого хрена я, взрослый мужик, повёлся на конфету в красивом фантике, а по факту обнаружил под ним далеко не шоколад…
И что мне теперь делать?
Пойти, постучать рогами Стоцкой в дверь?
Схлестнуться с её новым любовником?
Или бросить к чертям Ритку и упасть в ноги к жене?
Я слишком заигрался и даже не заметил, как потерял самое дорогое…»
Ужасное чувство, когда хочется вернуть всё назад, как было, но уже невозможно ничего исправить…
На следующий день, когда вернулся домой с очередного собеседования, нашёл в прихожей собранные чемоданы.
Жену выписали из больницы, и она поторопилась избавиться от меня.
Не стал артачиться. Мне было куда уехать: квартира матери стояла пустая. Надеялся, что Ри одумается и позвонит, позовёт назад, ведь ей сейчас нужна моя помощь и деньги.
Но супруга проявила характер. Ни она, ни Маша не спешили меня прощать.
Я устроился работать удалённо. Деньги небольшие, но мне одному не так много и надо. Времени свободного тоже полно — можно продолжать искать нормальную работу.
Вот только желание пропало суетиться, звонить, рассылать резюме.
Зачем? Ради чего? Или ради кого?..
Я потерял все жизненные смыслы.
Оказывается, карабкался наверх я только ради семьи. А теперь я им стал не нужен, и надобность в карьерном росте отпала.
«И одиноким быть не хочется,
И от людей уже тошнит…»
Целыми днями не выходил из дома. Забросил тренировки, бассейн. Мог по три-четыре дня не бриться, не менять футболку, носки…
До бомжа мне было ещё далеко, но я был на верном пути…
Однажды пришло сообщение от Иры, где она указала место и время заседания по бракоразводному процессу.
Я так соскучился по жене, что даже ночью плохо спал, всё представлял нашу встречу.
Надежды, что простит, уже не было.
Осознал: Ира действительно не представляет себе жизни с предателем. Слишком она честна, чтобы простить то, что я совершил.
Ира выглядела хорошо. Всё такая же родная. Хотелось обнять, поцеловать, прижать к себе.
Но когда подошёл поближе, мне бросились в глаза перемены.
Это была и моя Ри, и совсем другая женщина.
У неё изменился взгляд.
Раньше, ещё до моей измены, он был мягким. Ира любовалась, глядя на меня, ласкала взглядом. Теперь же она смотрела прямо и жёстко, препарировала на атомы, читала мысли, сканировала чувства.
Мне было неуютно под этим взглядом…
Он просвечивал насквозь, как рентген.
И мне было стыдно за своё грязное нутро. Я знал, что в этой жизни вряд ли отмоюсь от своих грехов. А в следующей…
Не уверен, что в следующей мы встретимся с Ирой.
Нас развели быстро. Судья не настаивал на примирении, только спросил, есть ли имущественный спор.
Я не собирался претендовать на квартиру. Мне и родительского жилья будет достаточно.
Мы вышли из здания суда, и нам даже сказать друг другу было нечего.
Как такое могло случиться?
Мы прожили вместе шестнадцать лет, а теперь стали чужими людьми.
Я по-прежнему любил жену, меня к ней тянуло. Хотел сказать, что сожалею обо всём, что случилось, но Ира остановила меня:
— Не надо, Артём. Ничего не говори. Прощай!
Она надела перчатки и торопливо направилась к подъехавшему такси.
А я грустно смотрел вслед, мечтая лишь об одном — чтобы машина остановилась, моя Ри выскочила из неё и позвала: «Что ты стоишь, Раменский? Поехали домой!»
Глава 32
Ирина
Я никак не могла заставить себя поехать на кладбище…
Казалось, пока не увидела могилу, ребёнок для меня жив. Глупость, безумие, обман — как хотите называйте, но я была не готова похоронить сына окончательно.
Понимала, что надо съездить, но не могла…
Пока не могла…
После развода ринулась искать нормальную работу с нормальной зарплатой.
В издательстве, конечно, неплохо, но этих денег нам с Машей хватало только на самое необходимое. А ведь у Маши впереди экзамены, поступление, нужны будут репетиторы, подготовительные курсы.
На Раменского надежды нет, да и не хочу я его просить о деньгах. Оставил нам квартиру — и на том спасибо. Я даже на алименты не подавала. Почему-то было стыдно.
Мне. А не ему. Он речи об алиментах не заводил.
В общем, работа…
Поговорила с сестрой. У меня часто было ощущение, что мы живём втроём: я, Маша и Соня. Сонька звонила нам каждый день. Спрашивала, как дела, есть ли деньги, помогала советами. Вот и с работой вызвалась помочь:
— Так, я позвонила Афродите, завтра ты должна подойти к ней в салон с десяти до одиннадцати утра.
— Соня, что я там буду делать? Полы подметать? Я же ничего не умею: ни волосы стричь, ни ногти красить, — начала отнекиваться.
— Ира, успокойся. Афродита тебя обязательно куда-нибудь пристроит на нормальные деньги.
Я её хорошо знаю: если за кого-то впрягается, у человека не остаётся шансов утонуть в своих проблемах.
Сонька фонтанировала энтузиазмом, а меня потряхивало от страха и неизвестности. Но работа мне была нужна, поэтому я поблагодарила сестру и отправилась готовить одежду на завтра.
— Машуль, у меня утром собеседование. Посмотри, этот костюм не сильно на мне болтается?
Я зашла в комнату дочери и покрутилась перед ней в юбке и пиджаке стального цвета. После больницы сильно похудела и никак не могла вернуть себе прежний вес.
Моё сокровище стащило с головы наушники и выпучило глаза:
— Мама, даже не думай! Ты в нём как мышь серая! Где вещи, которые вы с тётей Соней покупали? Вот в них и иди. А этот костюмчик…
Убери его подальше или вообще выброси.
Утром дочь убежала в школу, а я почти час делала макияж, укладывала волосы, как мне показали в салоне красоты. Пусть хозяйка увидит, что их старания не прошли даром: я запомнила всё, чему учили.
Но серый костюм всё-таки надела. Без Соньки мне не хватало смелости для превращения в красавицу.
Приехала на двадцать минут раньше назначенного времени. Посидела в салоне машины, подышала глубоко, чтобы успокоить срывающееся в галоп сердце:
— Тихо… Тихо… У меня всё получится. Афродита — она подруга Сони, она добрая, она нам поможет.
В салоне меня узнали. Девочка с ресепшена приветливо улыбнулась:
— Ирина Викторовна? Доброе утро! Раздевайтесь и проходите на второй этаж, вас уже ждут.
Я повесила шубу в шкаф, поправила перед зеркалом воротник голубой блузки, пригладила волосы и направилась в сторону лестницы.
Кабинет хозяйки салона был оформлен в греческом стиле. Белый и золотой цвета гармонично сочетались. У меня было ощущение, что я попала в музей: амфоры, раковины с жемчугом, бутылочки из цветного стекла. В углу зона отдыха: два кресла с подставками для ног, небольшой столик на изогнутых ножках и фонтан с журчащей водой.
Афродита умела окружить себя поистине царскими вещами.
Она тепло улыбнулась мне и обняла:
— Здравствуй, дорогая! Проходи. Чай или кофе?
— Чай, если можно, — мне всё ещё было неловко. Я ощущала себя лишним элементом в этом царстве богатства, успеха и красоты.
Хозяйка заварила цветочный чай и разлила по чашкам из тонкого фарфора. У меня рука тряслась, когда я подняла этот шедевр. Если разобью, мне вовек не расплатиться.
— Значит, тебе нужна работа, — спросила Афродита.
— Да. Я развелась, и мы остались с Машей вдвоём. Дочь, подросток, — постаралась объяснить своё горячее желание устроиться на работу.
— Понимаю… — красавица подняла чашку к губам и сделала небольшой глоток. Она закрыла глаза от удовольствия и вдохнула аромат цветочной композиции.
А потом вспомнила, что не одна, и перешла к делу:
— Ира, к нам в салон администратором я тебя взять могу, но не вижу смысла терять время. Соня сказала, что ты филолог. Я поговорила со знакомыми, есть две вакансии на выбор.
Первая — помощница генерального директора сети строительных супермаркетов. Одним из магазинов управляет мой муж, он может замолвить словечко и тебя возьмут на испытательный срок без всякого собеседования. Выходит на работу нужно в понедельник. В пятницу девушка уходит в декретный отпуск, но она согласилась пару дней помочь тебе освоиться.