— Слышь, а Никита где? Забрал последнюю бутылку и свалил?
— Да в кусты он ушел отлить… Иди уже! Я спать хочу…
Голоса постепенно стихли, а я в некотором шоке уставились в тканный потолок.
Вот идиоты! Нажрались в первую же ночь! Что с ними будет с утра? И как им позволил учитель?
Хотя, вспомнив глуповатое лицо Андрея Викторовича, я поняла, что он скорее всего просто ушёл спать, будучи уверен, что на учеников можно положиться. Наивный!
Как только мысли возвратились к Никите, душу начала грызть тревога. Если он в стельку, то… не попадет ли в неприятности?
Блин, я, кажется, включила мамочку…
Подумала, что это вообще не моё дело, но, когда неподалеку послышался едва заметный стон, встрепенулась и стремительно присела.
О нет! С ним точно что-то случилось!!!
Поспешно выползла из спального мешка, обулась и накинула куртку. Включила фонарик на телефоне и очень осторожно вышла из палатки.
Луна светила вовсю, поэтому я прикрыла фонарик ладонью, чтобы не отсвечивал так ярко, и отправилась в ту сторону, откуда послышался стон.
Сердце колотилось, как сумасшедшее.
Никита — оборотень. А вдруг у него случился непредвиденный оборот? Или лунная лихорадка свалила?
Лунной лихорадкой обычно называли недомогание, которое происходило с молодыми оборотнями во дни их нестабильного физического и эмоционального состояния. Показываться при лунном свете в таком случае было категорически запрещено, потому что её свет усугублял положение и приводил к полуобороту и лёгкому помрачению ума.
В общем, мне было из-за чего беспокоиться. Я-то состояния Никиты совершенно не знаю. В последнее время он редко ходил в школу. Может, болел чем?
Вся обида на него из-за холодности и равнодушия куда-то испарилась.
Нырнула в заросли, прислушиваясь, и снова услышала тот самый стон, только поближе. Было страшно. Я светила под ноги фонариком, потому что кроны деревьев скрыли луну. Пройдя всего с десяток метров, увидела тёмный силуэт под деревом и поспешно посветила в чужое лицо.
Это был Никита.
Он поморщился от ударившего в глаза света, выругался, но так вяло, что я поняла: не лунная лихорадка его свалила, а алкогольная!
Блин! Ну что за опилки у этих ребят в голове? Бери от жизни всё? Зато теперь очень весело пьяному валяться в лесу посреди ночи! Просто отпадное веселье!
Подошла ближе и присела на корточки.
Никиту и его реакции я немного побаивалась. Но парень реально ничего не соображал.
— Эй, очнись! — я потрепала его по плечу.
Он вяло отмахнулся.
— Свали, Макс… — прошептал Никита, а я поняла, что сейчас он меня точно не узнает.
— Вставай! — потянула за руку. — Тебе нужно поспать в своей палатке.
Никита не сопротивлялся. Встал на ноги, как миленький, но штормило его знатно. Пришлось подхватить за талию и медленно потащить за собой.
Пока шли, парень периодически открывал глаза и забавно озирался.
— Макс, где мы? Опять в лес меня притащил? Нафига? Оборачивайся у себя дома, пацан!!!
Я усмехнулась.
— Лучше под ноги смотри… — бросила я, но Никита меня не услышал. Пока шли, я расцарапала себе руки об хлёсткие ветви. Пару раз даже по лицу получила. Наверное, и Никита знатно накопил царапин, но уже через пять минут мы выбрались на территорию лагеря, и я облегчённо выдохнула.
Где же его палатка?
Да, я точно знала, как она выглядит. Ведь еще днем гипнотизировала взглядом, когда наблюдала за тем, как парень её устанавливает.
К счастью, Никита ночевал один.
Затащить его в палатку оказалось не так уж просто: высокий и крепкий — он просто отказывался складываться пополам, чтобы пролезть в невысокий проем. Пришлось наклоняться вместе с ним и пробираться вовнутрь на пару.
В палатке было темно, и я мгновенно споткнулась об край надувного матраца. С ойканьем полетела вниз, увлекая за собою парня.
Приземление было мягким, но Никита упал прямо на меня всем своим весом, выбивая из легких воздух. Его лицо оказалось около моей шеи, а волосы накрыли мне лицо.
Мы замерли, а я перестала дышать.
Незапланированная близость с любимым человеком заставила почувствовать удушливое волнение. Никита тоже дышал неспокойно, но всё равно некоторое время не шевелился и не собирался с меня слезать.
— Ты так круто пахнешь… — прошептал он вдруг, буквально утыкаясь носом мне в ухо. — Так и хочется куснуть…
Я едва не поперхнулась воздухом от ошеломления. В среде оборотней было типичным покусывать своего партнера во время занятий любовью. Так проявлялись эмоции звериной натуры. Это считалось наивысшим проявлением страсти и, естественно, не приносило никакого вреда. Своего рода засос у людей…
Но как Никита мог сказать это мне? МНЕ???
Парень ёрзал ещё какое-то время, касаясь носом моей кожи снова и снова, а потом рвано выдохнул и прошептал:
— Ты сводишь меня с ума! Иди ко мне, малышка!
И крепкие руки захватили меня в тиски…
Глава 11
Перед выбором
Почему-то в первое же мгновение стало страшно. Никита был нечеловечески силён, ведь человеком не был. Из такой хватки не вырваться, даже если очень захотеть.
Я дернулась под ним, паникуя, но в тот же миг его горячие губы накрыли мои.
Сколько раз в своей жизни я мечтала о его поцелуе! Бесчисленное количество. Иногда эти поцелуи мне даже снились, но происходящее в реальности не было столь радужным, как мне бы хотелось.
Никита мертвецки пьян, он вообще не соображает, что творит, от него разит спиртным, и я не хочу, чтобы межу нами что-то случилось ТАК!
Однако поцелуй парня становился всё более нежным, дразнящим, вовлекая и искушая поддаться. Я предприняла робкую попытку ответить на этот поцелуй, и Никита весьма воодушевился. Его руки бесстыдно заскользили по моему телу, движения снова стали жадными, нетерпеливыми.
Боже! Во что я вляпалась???
Голова закружилась, тело начало реагировать, хоть и весьма робко. Всё-таки он нравился мне. Безумно нравился, и эти чувства заставляли меня таять…
— Сладкая моя… — зашептал он опять, оторвавшись от моих губ. — Самая желанная…
Я почти задохнулась от этих ласковых слов. Разум твердил, что он говорит это не мне, а кому-то в своём воображении. Может, думает сейчас, что лапает ту свою девушку из столицы. Но душа отчаянно хотела примерить эти слова на себя. Хотя бы на пару мгновений.
Примерила. Ощущения были потрясающие, хотелось задохнуться от восторга, но привкус горечи был слишком очевиден…
И снова поцелуи, которые хотелось бы продлить бесконечно, и отчаянные раздумья, идти ли на этот безумный шаг или нет?
— Слышь, Никита… — пьяный голос очередного собутыльника раздался рядом сразу же