— Что здесь происходит? — почти зарычал он, желая только одного — разорвать соперника на кусочки и отнять у него Алю раз и навсегда. Никогда еще Никита не испытывал такой всепоглощающей и убийственной ревности.
Аля развернулась в нему с испугом в глазах, как будто доказывая этим свою вину, но ее взгляд, наполненный изумлением и… болью, мгновенно заставил Никиту очнуться и вспомнить о том, как сильно он перед ней виноват сам.
Однако ярость никуда не делась. Разве что стала более контролируемой. Поэтому вместо того, чтобы затеять драку и уничтожить свое будущее разрушением кофейни и смертью соперника, Никита схватил Алю за руку и потребовал пойти с ним.
Хлыщ попытался возразить и даже встал со своего места, но когда Никита зыркнул на него своими видоизменившимися волчьими глазами, мгновенно струсил и сдулся.
Что, не ожидал, что наткнешься на оборотня?
Аля покорно пошла следом, хотя Никита сжимал ее руку слишком сильно и даже причинял этим боль. Они молча перешли дорогу и вышли к парку, через который можно было коротким путем вернуться к дому. Когда людей вокруг оказалось ничтожно мало, девушка наконец-то попыталась вырваться из хватки.
Никита ее отпустил. Ярость поутихла, чувство вины стало сильнее, но в этом раздрае он был по-прежнему нервным и крайне взвинченным.
— Никита… почему ты злишься? — глухо спросила Аля, смотря на него исподлобья. — Наш брак фиктивен, да и обвинить меня не в чем: с Риком мы… старые знакомые и не более.
— И именно поэтому он целовал твою руку??? — взвился парень, но под взглядом строгих обиженных глаз сдулся.
— Он мой бывший, но между нами ничего нет и… не будет, — процедила Аля, обиженно поджимая губы. — Бывшие иногда появляются на горизонте, тебе ли не знать…
Голос Али наполнился ехидством, а Никита замер, ошеломленно переваривая жирный намёк, после которого начал с ужасом начал догадываться о том, что он означает.
— Так ты… в курсе? — выдохнул он, ощущая, как волна ревности и гнева мгновенно растворяется в страхе Алю потерять.
— Знаю о чём? — бросила она, все ещё обижаясь. — О том, что твоя бывшая беременна? Конечно знаю! Но дело даже не в этом, Никита! Я не понимаю причин твоего гнева сейчас: да, мы женаты, но ты сам прекрасно знаешь, что наш брак фиктивен. Неужели я не могу встречаться со старыми друзьями? Да и не собираюсь я подставлять тебя перед обществом, по крайней мере до официального развода. Но… зачем делать вид, что у нас что-то настоящее, если это не так???
Никита ошеломленно слушал каждое слово и просто не находил в себе сил ответить.
Значит Аля всё знает? Может… именно в этом кроется причина ее тоски?
— Алечка… почему ты решила, что наш брак фиктивен? Разве я не сказал тебе совершенно искренне, что ты нравишься мне? Разве не предложил начать настоящие отношения? Я же не лгал! Или ты мне не поверила?
Он говорил мягко, но с некоторым укором, потому что его действительно задело: больше всего на свете Никита не любил, когда его слова не воспринимались всерьез.
Девушка смутилась. Она пару раз порывалась что-то ответить, но тут же замолкала. Было заметно, что в душе ее происходит тяжелая внутренняя борьба. Наконец, она печально и тоскливо выдохнула, опуская глаза.
— Да, Никита, я тебе не поверила. Потому что я никому не верю. Не верю, что ты мог всерьез увлечься мной….
Никита удивился, но, поняв, что скандала не будет (что было настоящим чудом в его глазах, потому что все бывшие так или иначе скандалили с ним по наименьшим поводам), аккуратно взял Алю за руки.
— Я никогда не разбрасываюсь словами… — проговорил Никита приглушенно, — и никогда не спешу предлагать то, в чем не уверен. Я не ветренный и не предлагаю отношений под влиянием сиюминутного желания. Ты очень, ОЧЕНЬ нравишься мне, Алечка. Даже не так, я люблю тебя! Прошу, не оставляй меня…
Аля подняла на Никиту ошеломленный взгляд…
Глава 40
Счастье и беда
Я смотрела на Никиту и не могла поверить тому, что он сказал. Любит меня? МЕНЯ???
Нет, мне послышалось. Это просто невозможно!!!
Парень разглядывал моё лицо с напряжённым ожиданием, а я просто не могла издать ни звука.
В это трудно было поверить, это не умещалось в голове!
И тогда Никита наклонился и с щемящей нежностью меня поцеловал.
В этом поцелуе было так много всего! Море тоски, печали, страха, надежды и чего-то ещё, что пронзило меня с макушки до пят. Не знаю, как именно это называется, может, эмпатия, но меня словно погрузили в его эмоции и дали хлебнуть их сполна.
Поцелуй был коротким, поверхностным, но безумно трепетным. Словно Никита аккуратно спрашивал меня через него: ты веришь мне? Ты готова принять мои чувства? Я ведь не лгу! Это всё правда…
Говорят, что за мгновение до смерти люди видят, как перед глазами проносится вся прежняя жизнь. Как некий калейдоскоп, который подытоживает прожитые дни и ставит в них точку. Вот точно также у меня в разуме замелькали прежние годы страданий. Страданий о безнадежной и безответной любви.
Наша первая встреча с Никитой еще в младших классах, моя медленно растущая симпатия, переходящая с возрастом в некую одержимость, когда сердце рвалось на куски. Потом ад, устроенный Миленой, и моя искренняя ненависть к Никите после того, как он… отверг меня.
А теперь принимает.
Принимает не мимолётно со словами: давай попробуем. Принимает с признанием в любви, с пылающим взглядом, в искренности которого я не могу сомневаться, и с прерывистым дыханием взволнованного человека…
Я не сплю? Это ведь не игра?
И мне вдруг стало страшно. Страшно, что это счастье, которое Никита протягивает в своих ладонях прямо к моему сердцу, окажется слишком хрупким…
Парень, видя, что я слишком ошеломлена и дезориентирована, заторопился произнести:
— Я понимаю, что тебе трудно, Аль! Понимаю, что вся эта история с Миленой очень дурно пахнет, но… дай мне шанс, пожалуйста! Давай попробуем построить настоящую семью. НЕ ФИКТИВНУЮ! Фиктивного между нами ничего нет…
И я кивнула, завороженно глядя в любимые глаза.
Никита был счастлив. Улыбка озарила его лицо, а глаза засияли. Мои ладони оказались зацелованы несмотря на то, что поодаль остановились подростки, снимая нас на телефоны. Я наплевала на них, Никита даже не заметил. Потому что это был самый прекрасный момент в нашей жизни.
— Поцелуй её! — выкрикнул какой-то белобрысый пацан в