— Почему ты ввязалась в драку с Миленой, Алечка? — Никита терпеливо ждал ответа, а я почувствовала, как глаза наполняются слезами. Столько лет я носила в себе эту тайну нашего с Миленой смертельного противостояния! Носила вынужденно, потому что в юности мне всё равно никто не поверил, а в последние годы этот вопрос казался неактуальным. Но сейчас, после того как эта змея снова начала плести свои интриги, я больше не могла молчать.
— Сейчас расскажу… — всхлипнула я, чувствуя, как душа жаждет избавиться от этого невыносимого бремени. — Всё началось еще в школе…
Эпилог
Я погрузилась в воспоминания, рассказывая одну ситуацию за другой. Чувствовала какой-то странный стыд, говоря о том, что именно сотворила со мной Милена, словно ябедничала на неё. Это на самом деле глупо, конечно же, но слишком глубоко засели в голове представления, что говорить в негативном смысле о других людях без их присутствия — это нехорошо. Если для исцеления сердца, то даже нужно!!!
Никита слушал меня очень напряжённо и в какой-то момент, не выдержав, крепко обнял.
— Прости меня… — прошептал он дрогнувшим голосом. — Если бы я только знал! Я дурак, любимая! Слепой эгоистичный дурак! Как я мог не выслушать тебя???
— У тебя сестра болела… — немного смутилась я, пытаясь остановить его самоосуждение. — Тебе было не до того…
— Прости… — продолжал шептать парень мне в макушку. — Как жаль, что я не могу вернуть те времена обратно…
Чем больше козней Милены я открывала Никите, тем сильнее он мрачнел. В какой-то момент не выдержал и нецензурно выругался, и я поняла, что он сейчас в лютом гневе. Отодвинулась от него и заглянула в глаза.
— Это всё уже в прошлом, потому что прямо сейчас мы вместе… — прошептала ласково, не желая его огорчать. — Милена так и не смогла разрушить наши отношения, значит… наша повторная встреча — это судьба!
И улыбнулась, чувствуя, что на душе становится действительно светло.
Никита тоже расслабился, коснулся пальцами моих губ, провел по подбородку, опустился на шею, и это прикосновение оказалось таким чувственным, что меня просто пронзило откровенным возбуждением.
Кажется, похожее чувство прокатилось и по телу Никиты, потому что его взгляд изменился, и он медленно потянулся к моим губам.
Но на полпути остановился.
— И всё же… я хочу, чтобы мы договорили… — произнес он, явно делая над собой усилие и останавливая вспыхнувшие желания. — Хочу, чтобы на прошлом был поставлен жирный крест.
Я кивнула и с некоторым трудом продолжила дальше говорить.
Забавно было рассказывать историю из лесного лагеря во всех подробностях. Никита смеялся и с себя, и с меня, но когда я дошла до момента, что он равнодушно отвернулся от меня поутру, парень нежно поцеловал меня в висок и прошептал:
— Прости, малыш! Тот период жизни для меня, как в тумане. Почти ничего не помню. Я тогда вообще никого и никак не воспринимал…
Я кивнула с пониманием.
— Это закончилось! — философски произнесла я и добавила: — А потом в моей жизни начался период… ненависти к тебе!
От последней фразы Никита вздрогнул и посмотрел на меня удивлённо.
— Ненависти? — повторил он. — Почему?
Я тяжело выдохнула.
— Случилась одна история, которая стала последней каплей моего терпения…
Я рассказала о том, как Милена украла дневник, где было… моё прощальное признание в любви.
— … а потом она прислала видео, где ты прочитал это признание и презрительно над ним посмеялся. Это разбило мне сердце…
На самом деле я не очень хотела рассказывать об этом случае, но знала, что, если утаю, он всю жизнь будет отравлять мне душу. Хотелось снять с себя прошлое, как старую одежду, и выбросить в мусорный контейнер. А ещё хотелось увидеть в глазах Никиты сострадание и услышать заверения в любви. Это стало бы наилучшим лекарством, способным подарить мне уверенность и покой навсегда…
Парень ещё долгое время молча переваривал услышанное, но потом всё-таки произнёс:
— Она обманула тебя, Аля… — прошептал он потрясённо. — Я сейчас действительно вспомнил тот случай. И блокнот вспомнил, но, там было не твоё признание, а всего лишь пошлая история с грязными подробностями и с вклеенным фото, произошедшая якобы с одной из моих знакомых. Я был обескуражен, когда это увидел, а потом не знал, как реагировать, поэтому просто выругался. Я конечно же не имел в виду тебя…
Я ошарашенно приоткрыла рот.
Боже, какой же я была наивной! Поверила Милене на слово и то самое «видеодоказательство» приняла на веру. Господи, как же подло с её стороны и как глупо с моей!
Покачала головой, сокрушаясь о прошлых ошибках, но в этот момент Никита вздрогнул и вдруг произнес:
— Хотя… постой-ка!
Осторожно отпустил меня и поднялся с дивана, после чего скрылся в своей комнате, весьма меня озадачив. Возвратился через добрых пять минут, неся в руках какую-то книгу.
На лице его появилось нечитаемое выражение, которое можно было бы назвать ошеломлённым ступором.
Никита плюхнулся обратно, а я покосилась на обложку книги в его руках. Увидев обычные мальчишеские комиксы, удивилась. Что происходит?
Парень начал листать книгу и вдруг среди страниц промелькнул вложенный клочок бумаги.
— Вот она… — прошептал Никита и с непонятным трепетом извлек лист бумаги из книги. — Я в шоке, Аля! Оказывается, это твоё письмо…
Я потрясённо смотрела на поблёкшие строчки и узнавала свой почерк.
'Никита, привет! Я понимаю, что ты никогда не прочтёшь этого письма, но все-таки хочу его написать.
Знаешь, мне так плохо сейчас! Потому что… я всё равно люблю тебя. Знаю, что дура, знаю…
А еще мне больно. Больно, что козни этой…
А еще мне обидно, что…
Поэтому я говорю тебе «прощай». Скоро мы разъедемся и, возможно, больше не увидимся. Никогда не скажу тебе этого лично, но я… буду скучать по тебе…'
По краям листка были выдраны целые куски, которые значительно проредили текст, поэтому от признания остался только скелет. А ещё отсутствовало имя…
— Как это возможно? — прошептала я. — Откуда оно у тебя???
Никита бережно положил письмо обратно в книгу и произнёс:
— В тот день я вернулся в класс в отвратительно настроении. Все меня раздражали, жизнь казалась чередой сплошных неприятностей… И вдруг я увидел неподалеку от своего стула эту записку. Сперва не обратил внимания, потом решил поднять и выбросить: ненавижу грязь, но, когда прочёл первые строки… знаешь, это признание в