— Очень смешно, — сжимает кулаки Дамир. Он на грани. Губы поджаты, во взгляде — лёд, способный обжечь. — Ты никогда туда не поедешь. Поняла? Ты остаёшься здесь и ждёшь меня. Тихо. Спокойно. Дома. Там. Тебе. Нечего. Делать. Не забывай, я твой муж. Если сказал, что не поедешь — значит, не поедешь.
— Всё поняла, мой дорогой муж. Затихаю, умолкаю и уползаю в спальню. Постельное сейчас принесу.
Обхожу Дамира, иду в спальню. Нужно продержаться с гордо поднятой головой: принести бельё, уйти, закрыть дверь — и тогда свернусь клубком, начну рыдать.
— Чудесная беседа, Огонёк. Чудесная. Я завтра уезжаю — думал, нормально проведём вечер.
— Ты чертовски ошибался. Спишь на диване, — зло бросаю ему.
— Я это уже понял.
Утро
Чувствую поцелуй на своей щеке, открываю глаза и вижу Дамира.
— Огонёк, я тебя люблю. Мне пора. Не скучай и не обижайся на меня. Я пока подумаю, как буду извиняться перед тобой. Давай, когда вернусь, мы куда-нибудь съездим вдвоём, — Дамир сжимает меня в крепких медвежьих объятиях. — Задушу когда-нибудь. Никому тебя не отдам. Жди меня.
Дамир меня тискает, а я ещё сонная и вообще мало соображаю. Не сопротивляюсь ему.
Дамир отпускает меня, ещё раз целует в щеку, тяжело вздыхает и оставляет меня.
Слышу, как хлопает входная дверь. Иду на кухню, включаю кофе-машину. Сон отступает, и начинают возвращаться воспоминания обо всём, что вчера произошло.
Я рыдала почти всю ночь и сейчас слишком вымотана. Снова слёзы наворачиваются на глазах. Он такой счастливый уходил. Конечно, там его невеста ждёт. А по возвращении он мне скажет, что там у него теперь тоже есть семья. И я должна это принять. Но этому не бывать.
В груди сильно сдавило, эмоции давят. Я разбитая. Ничего не хочется.
Мы четыре года в браке, и вот он развалился. Ничего не осталось — выжженные угли.
Понимаю, что меня тошнит от этой ситуации. Убегаю в туалет, меня выворачивает.
Весь день себе места не нахожу. Ощущение, что я хожу по осколкам, которые больно ранят, и не могу никуда уйти.
Я не приму поступка Дамира. Никогда.
В комнате звонит телефон.
Иду, безразлично смотрю на экран.
— Серафима Игоревна?
— Да, это я.
— Вы подумали над нашим предложением?
Мне предложили практику на полгода. Я не могла уехать. Просто не представляла, как могу бросить мужа. А теперь мне просто не до практики.
— Нет, я, наверное, не смогу. По семейным обстоятельствам.
— Серафима, я жду ещё два дня вашего ответа. Подумайте, какие перспективы это откроет.
— Я подумаю.
Эти два дня я думала, что мне делать дальше. Ехать к родителям. Другого выхода я не видела.
Всю посуду я разбила. Всё постельное бельё раскромсала на мелкие кусочки. Дамир звонил мне, но я не отвечала — нам не о чем говорить. Пускай своей новой жене звонит, не мне. А я пока им квартиру украшу. Не будет же новая семья есть из тарелок старой, да и на постельном, где спала другая женщина, тоже не стоит спать. Мужчины этого не понимают, но мне даже жаль вторую жену Дамира — вряд ли это её выбор.
Я уже стояла возле входной двери, прощалась мысленно с этим местом, стирая слёзы со щёк. Документы на развод я отправлю через портал. И больше никогда не увижусь с Дамиром. Он нашёл, кем меня заменить.
От этих мыслей меня снова тошнит. Бегу в туалет, меня выворачивает. Да что ж такое? Что же так плохо и каждый день одно и то же? Умываюсь, смотрю на себя в зеркало. Лицо бледное, губы трясутся, круги под глазами.
И тут я вспоминаю слова тёти Залимы:
«Ты ему ребёнка если родишь, он тебя не отпустит. Ребёнка отберёт и увезёт, и будет его воспитывать вторая жена, понимаешь? Для нас это нормально. И не факт, что она его будет принимать — так терпеть из-за Дамира, не более. Сломаешь себе жизнь, будешь рядом с ним жить и выпрашивать милости».
Трясущимися руками открываю шкафчик над раковиной, беру тест на беременность. Десять минут ожидания и шок. Я словно в пропасть падаю. А что, если он меня и правда не отпустит? Да бред, мы в современном государстве живём. Хотя мужа это не остановило, и он женится на другой.
Он меня найдёт у родителей. И отберёт у меня ребёнка. И отдаст его другой.
И во мне такая злость поднялась — плакать не хочется. Надо действовать.
— Ирина Анатольевна, — звоню я куратору, — я согласна. Мне нужна эта практика.
— Молодец, Серафима. Взялась за ум. Я точно была уверена, что ты согласишься. Приезжай скорее, будем оформлять на тебя.
Я решила бежать. Как маленький ребёнок. Но Дамир не даст мне спокойной жизни. Практику мне предложили во Владивостоке. На другом конце страны. Шесть месяцев. Прекрасный срок, чтобы забыть обо всём. Прекрасный срок, чтобы забыть наше знакомство, свадьбу и семейную жизнь.
Слишком холодно для знакомств
Четыре года назад
Дурацкий день. С курочками поругалась, ещё и препод наседает. Дома — головомойка.
Курочки — это три мои однокурсницы, даже не знаю, что с ними не так. Им всё нужно. Они комментируют всё. Опоздала на пять минут, преподаватель, не обращая на меня внимания, показывает взглядом, чтобы я тихонько заходила. И в этот момент Оля Нефёдова громко цокает и говорит, что я опаздываю и не уважаю профессора.
Выходишь к доске, выступаешь, рассказываешь свою тему, и они обязательно будут "помогать" тебе. Без просьбы на это. Даже если ты готов, у них открыта лекция, и они перебивают, если ты использовал синоним, а не точное слово из лекции. Чёрт знает, что за привычка такая. Но бесят они многих. Наверное, у каждого возникала иногда такая мысль: а не устроить ли им тёмную.
И вот сегодня Оля меня довела до ручки, я не выдержала и обвинила её в невоспитанности. Она меня — в плохой подготовке к лекции, ну и пошло-поехало. Выставили нас обеих из аудитории, а в коридоре мы подрались.
И вот в добавок, как обычно, ко мне пристаёт Макс.
— Макс, отстань от меня, — шиплю на однокурсника, который идёт следом и либо подкалывает меня, либо достаёт глупостями.
— Фимка, или идёшь со мной гулять, или я просто всем