— Если ты действительно хочешь вернуть ее, — добавляю я, не глядя на него. — Начни с того, чтобы оставить ее в покое. Преследованием ты только настроишь ее против себя еще больше.
— Ты не понимаешь! Если я не буду настойчивым, она не поймет, как важна для меня!
— А она важна? — приподнимаю бровь.
— Конечно важна! Я люблю ее, папа! Только она делала меня счастливым, мне не нужен никто другой!
— А что нужно ей тебя не волнует? Или ее желания не имеют значения, лишь бы ты был счастлив?
Сергей долго смотрит на меня, а потом резко встает и уходит, хлопнув дверью так, что я слышу, как Володя в коридоре снова роняет свой планшет.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Я знаю, что Сергей еще здесь. Его шаги громко раздаются в коридоре, а потом затихают. Минуту я просто сижу, чувствуя, как гнев постепенно улетучивается, оставляя после себя только усталость.
И, конечно же, через пару секунд он возвращается. Дверь снова распахивается, но теперь он входит не так резко, будто выдохнул свою злость на несколько этажей ниже.
— Ты считаешь, что весь такой правильный и лучше знаешь, как мне жить, но знаешь что? — говорит он, снова занимая свое место напротив. Его голос тихий, но срывается на каждое слово. — Я сам решаю, что мне делать. И я до смерти устал от твоего постоянного осуждения! Сам начал общаться с ней за моей спиной, еще и меня пытаешься порядочности учить! Ты серьезно думаешь, что это нормально — возить ее домой, вмешиваться в наши дела?
Я снова складываю пальцы перед собой и смотрю на него так пристально, что он, кажется, начинает нервничать.
— Сергей, давай честно. Какие у вас с Викой дела? Она явно не хочет с тобой общаться. Она больше не твоя жена. Ты бросил ее.
— Потому что я был глупым! — перебивает он. — Потому что не понимал, чего она для меня значит.
Я поджимаю губы, стараясь не выдать раздражение.
— И ты понял это только сейчас? После Жанны, после того, как разрушил еще одни отношения?
— Это было ошибкой! — кричит он, снова вскакивая. — Я же тебе объяснил!
— Да, объяснил, — отвечаю холодно, не повышая голоса. — Только разница в том, что объяснения не исправляют ситуацию и я не бегу к Жанне, чтобы все вернуть, потому что она совершила ошибку. С чего бы Вике давать тебе шанс?
Его лицо заливает краской, и я чувствую, как в воздухе сгущается напряжение.
— Ты… Ты ведь всегда считал меня никчемным, да? — шипит он.
— Сергей, — начинаю я, но он перебивает.
— Нет, скажи. Скажи, что ты думаешь. Ты всегда видел во мне ребенка, который ничего не может сделать правильно. Я знаю это.
Я сжимаю виски пальцами, пытаясь сохранить спокойствие.
— Сергей, тебя бросает из крайности в крайность. Я всегда хотел для тебя лучшего, — говорю я медленно. — И до сих пор хочу. Но ты не можешь требовать у жизни того, чего сам не готов отдать. Ты не можешь пытаться вернуть Вику, если ты все еще остаешься тем же человеком, который оставил ее два года назад.
— У тебя что-то к ней есть, да? — его вопрос разрезает воздух, как нож.
Я смотрю на него, и тишина между нами становится оглушающей.
— Что? — наконец говорю я.
— Это месть? — почти истерично спрашивает он. — Ты крутишься вокруг нее, чтобы отомстить мне за Жанну?
Я задерживаю дыхание, чувствуя, как что-то внутри меня дает трещину. Хотя изначально я хотел преподать ему урок, теперь я понимаю, что дело не в мести. Я не хочу мстить этому великовозрастному ребенку, который даже не поймет всей глубины моих чувств. Предательства, которое я ощущаю от его поступка, и любви, которая тянет меня за кишки, когда я думаю о Вике.
— Я не собираюсь тебе мстить, Сергей.
— Тогда чего ты хочешь? Ты тоже не общался с ней все это время, почему начал сейчас? Ты вмешиваешься, ты защищаешь ее, почему? Я хочу знать правду!
— Хватит! — обрываю я, вставая.
Он замолкает, его взгляд ошарашенный, но все еще полный гнева.
— Я не уйду, пока ты не скажешь мне, зачем это делаешь!
— Отлично! Ты хочешь знать, почему я защищаю ее? — говорю я, медленно обходя стол и подходя ближе. — Потому что я люблю Вику, Сергей. Люблю еще с того времени, когда мы только познакомились.
Он отступает на шаг, будто мои слова бьют его физически. Его рот беззвучно открывается и закрывается, как у рыбы.
— Но знаешь, что я сделал? — продолжаю я, глядя ему прямо в глаза. — Ничего. Потому что она была твоей. Потому что я уважал твой выбор.
Сергей молчит, его лицо становится бледным.
— А теперь? — наконец говорит он, его голос почти шепот.
— Теперь ты снова делаешь выбор, — говорю я, отступая на шаг. — Ты либо оставляешь ее в покое, либо продолжаешь разрушать все вокруг себя. Но знай одно: если ты думаешь, что можешь безнаказанно преследовать и надоедать ей, я этого не допущу.
Он долго смотрит на меня, все еще шокированный настолько, что даже не злится больше, а потом резко разворачивается и практически выбегает из моего кабинета. На этот раз дверь закрывается мягче.
Я сажусь обратно в кресло, чувствуя, как напряжение сковывает каждую мышцу.
Да, я люблю ее. И впервые за два года я сказал это вслух. Только вот легче от этого не стало.
5
День начался спокойно. Клиенты приходили и уходили, я оформила много онлайн-заказов и как раз помогаю женщине выбрать букет для мамы, когда дверь магазина внезапно распахивается так, что колокольчик ударился о стекло, издав неестественно громкий звук. Подняв глаза, я вижу Сергея и тут же чувствую, как по спине пробежал холодок.
Его лицо перекошено яростью, глаза сверкают так, будто он готов взорваться. Он проходит вглубь магазина быстрыми шагами, его пальто развевается за ним, и даже клиентка, которой я помогала, испуганно отступает на шаг.
— Вика! — его голос разносится по всему магазину, и я понимаю, что сейчас ничего хорошего не будет.
— Сергей, — говорю я тихо, стараясь сохранить спокойствие. — Уходи. Это не место для разборок.
Он останавливается напротив меня, и его взгляд будто прожигает меня насквозь.
— Я не уйду, пока ты мне все не объяснишь, — шипит он, почти срываясь на крик.
— Что объяснить? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри все сжимается.
— Все! — он почти кричит. — Ты думала, что сможешь обмануть меня? Что я не узнаю?
Я моргаю,