Он начал таять, растворяясь в тенях. Ткань плаща распалась на клубящийся дым, светящиеся глаза поблёкли и исчезли. И вот уже за столом никого не было.
Лишь лёгкий запах влажной земли, прелых листьев и древности остался в воздухе.
Я выдохнула и обессиленно прислонилась к дверному косяку. Наконец, перестало плыть перед глазами.
Первым заговорил Кристиан.
— Собирай вещи, соседка. Утром я отвезу всех вас в город. Дальше сами разберётесь, куда идти.
— Что? — я не сразу поняла. — С чего это вдруг?
— Ты хоть осознаёшь, с кем только что разговаривала? — прошипел он, стараясь не разбудить спящих. — Это древняя сила, Эмилия! Ты заключила сделку, последствий которой даже представить не можешь!
— Не собираюсь бежать, словно преступница, — я выпрямилась, скрестив руки на груди.
— Он тебя сожрёт! Или сведёт с ума! А может, превратит в дерево! — Кристиан сорвался на шёпот-крик. — Ты хоть что-то читала, кроме своих травяных справочников⁈
— Достаточно, чтобы понимать: от таких существ не убегают, — я смотрела ему прямо в глаза. — Они всё равно найдут, если захотят. А я дала слово. И сдержу его.
Кристиан зарычал что-то нечленораздельное, с яростью провёл ладонью по лицу.
— Ты сумасшедшая, — выдохнул он. — Я ухожу. А вы все… оставайтесь здесь, в своём болотном раю для бродяг!
Он шагнул к двери. И вдруг мысль, что давно крутилась у меня в голове, вспыхнула с кристальной ясностью. Раньше я уже замечала, с каким удовольствием он ел то, что готовили мы с тётей. А это значит…
Я поймала его за руку.
— Подожди, — тихо сказала я.
Кристиан застыл, не оборачиваясь.
— Раз уж ты так переживаешь за нашу безопасность… — я сделала паузу, подбирая слова. — У меня есть встречное предложение. Он медленно повернулся, в глазах застыло недоверчивое ожидание. — Тебе ведь нравится, как я готовлю? — осторожно спросила я, заходя издалека.
Кристиан нахмурился.
— При чём тут это?
— А притом. Я буду кормить тебя — завтраком, обедом и ужином. Очень вкусно! Каждый день. — я заметила, как он непроизвольно сглотнул, кажется, даже челюсти дрогнули, как у кота, что увидел птицу. — Взамен… мне нужно три ледяных яблока в неделю. Всего три.
Его глаза сузились до щёлочек.
— Ты в своём уме? Они дороже, чем всё твоё жалкое хозяйство. Включая тебя и твоих постояльцев!
— Возможно, — легко согласилась я. — Но сытый желудок всё же дороже яблок, не так ли?
Он молчал. Я почти видела, как в его голове крутятся шестерёнки: риски, выгоды, моя наглость — и запах будущих ужинов.
— Два яблока, — хрипло сказал он.
— Три, — твёрдо парировала я. — И я перестану называть тебя «папашей» при Анжелике.
Он замер. Похоже, это был по-настоящему весомый аргумент.
— Ладно, — сдался он с видом человека, которого обобрали до нитки. — Три. Но если хоть одно блюдо окажется невкусным — договор аннулируется.
Глава 15
Я проснулась ещё до рассвета, когда весь дом храпел в унисон. Воздух стоял прохладный, свежий, пропитанный запахом влажной древесины и травы. Первым делом растопила печь — сегодня она поддалась без особого упрямства, словно смирилась со своей участью.
Затем занялась завтраком. Омлет вышел пышный, золотистый, с щедрой горстью козьего сыра и ароматным чабрецом, собранным накануне. Тёплый запах разливался по дому, просачивался в каждую щёлочку. Для Анжелики я приготовила отдельно — в маленькой мисочке — нежное земляничное пюре.
Когда тётя Элизабет, зевая и лениво потягиваясь, наконец выбралась из постели, я как раз снимала омлет с огня.
— Тётя, — сказала я, обернувшись, — сегодня твоя очередь кормить наших подопечных. И... соседа тоже. Теперь он будет есть у нас постоянно. Три раза в день.
Тётя приподняла бровь, и в её глазах заискрились хитрые огоньки.
— О-хо-хо! Неужели моя племянница наконец-то разглядела в угрюмом соседе что-то, кроме колючек? Или это утреннее солнце так стукнуло тебе в голову?
— Это договор, тётя, — ответила я сухо. — Чисто деловые отношения. Я готовлю — он приносит ледяные яблоки. Никакой романтики.
Тётя фыркнула и наклонилась над сковородой, будто оценивая степень моей серьёзности по золотистой корочке омлета.
— Ладно, ладно, деловые отношения... — протянула она с видом знатока. — Только уж слишком часто я видела подобные «деловые отношения». Сначала — совместные ужины, а потом... — она многозначительно подмигнула, но я сделала вид, что не заметила.
Я решила переключить разговор и отправилась будить Герберта. Старик спал, свернувшись калачиком на циновке, и даже во сне выглядел недовольным.
— Дядя Герберт, вставай. Ты остаёшься у нас. Будешь помогать по хозяйству, в основном — с огородом.
Он моргнул, протёр глаза и сел, растерянно озираясь.
— Остаюсь?.. Правда? — в голосе его прозвучала такая трепетная надежда, что сердце у меня невольно сжалось.
— Правда, — кивнула я. — Посмотрим, что у тебя получится. В ближайшие дни схожу в Асмиру за семенами. А пока осмотрись, уберись вокруг дома и присмотри место под грядки.
— Я с землёй на «ты» с пелёнок! — оживился он. В глазах, тусклых и усталых, вспыхнул живой огонёк. — Картошечку вам такую выращу — пальчики оближете! И лучок, и капустку...
Тут вмешалась тётя Элизабет:
— Лишний рот, Эмилия, вот что ты себе завела! Да ещё и старый, скрипучий. Самим бы с горем пополам протянуть... А ты ещё и дядей его называешь.
— Лишние руки, тётя, — спокойно поправила я. — И особенно мужские. А огород нам всем будет только на пользу. Так что мир? Давайте без ссор.
Тётя недовольно буркнула что-то про мою «мягкотелость», но спорить дальше не стала.
Пока они завтракали, я собрала в кучу свои новые корзины, наполнила дорожную флягу водой и нарезала хлеба с сыром.
— Иду в лес, — объявила я. — За травами. Вернусь к вечеру.
— Только будь осторожней, детка! — тут же защебетала тётя Элизабет. — Лес большой, гляди, не заплутай!
— И на восток держись, — неожиданно хрипло добавил Герберт, не поднимая глаз от тарелки. — Там травы лучшие, на солнечных склонах. Но... не сходи с тропы.
Я пообещала быть внимательной и вышла из дома.
Утро выдалось по-настоящему прекрасным. Солнце уже пригревало, но ещё не жгло. Роса на траве сверкала мириадами бриллиантов, рассыпанных щедрой рукой. Воздух был чист, свеж и чуть опьянял — в нём смешались хвоя, мёд и тонкий, неуловимый аромат цветения.
Я шла по знакомой тропинке и с каждым шагом ощущала, как тяжёлый груз забот спадает с плеч. Здесь, среди деревьев, под птичий щебет, я была на своём месте. Не бывшая жена неблагодарного чародея,