Альдориан замер. Он медленно повернул голову к вошедшему, собираясь, видимо, поставить на место дерзкого простолюдина.
— Ты кто такой, чтобы... — начал он высокомерно и осёкся.
Он встретился глазами с Кристианом.
Я видела, как краска отлила от лица моего бывшего мужа. Как его зрачки расширились от страха. Он почувствовал силу.
Кристиан сделал шаг вперёд. Просто шаг. Но Альдориан отшатнулся.
— Немедленно, — добавил Кристиан.
Пальцы Кристиана слегка дёрнулись, и воздух вокруг нас завибрировал. Тени в углах лавки сгустились, потянулись к Альдориану жадными щупальцами.
Бывший муж выпустил моё запястье. Он попятился, натыкаясь на стеллажи, сбивая банки с мазями.
— Ты... — просипел Альдориан, переводя взгляд с меня на Кристиана. — Ты пожалеешь, Эмилия. Ты променяла лорда на... на это чудовище?
Он пытался сохранить лицо, но его голос срывался на визг. Он боялся. Он смертельно боялся человека в простой куртке.
— Вон, — бросил Кристиан.
Альдориан бросил на меня последний взгляд — полный ненависти и бессильной злобы.
— Я уничтожу вас обоих, — прошипел он, уже пятясь к двери. — Вы ещё узнаете, что значит перечить мне! Я доложу... Я найду управу!
Он выскочил за дверь, едва не споткнувшись о порог, и исчез в сгущающихся сумерках, словно его ветром сдуло.
В лавке повисла звенящая тишина.
Покупатели, притихшие как мыши, бочком начали выбираться наружу, чувствуя, что здесь происходит что-то, что не предназначено для чужих глаз. Элеонора бросилась к Герберту, помогая ему подняться.
Мы с Кристианом смотрели друг на друга.
— Ты в порядке? — его голос изменился. Лёд исчез, осталась только хриплая, отчаянная тревога.
Он бережно осмотрел моё запястье, на котором уже наливались багровые синяки от пальцев Альдориана. Его лицо исказилось, скулы напряглись.
— Я убью его, — выдохнул он, и я знала, что это не пустая угроза.
— Нет, — я накрыла его ладонь своей. — Не надо. Он того не стоит. — Я подняла на него глаза. — Спасибо.
Кристиан посмотрел на меня. Долгий взгляд, нежность в глазах.
На мгновение мне показалось, что он сейчас снова меня поцелует. Воздух между нами заискрился, расстояние сократилось до миллиметра. Я потянулась к нему, забыв обо всём: о лавке, о стариках в углу, о прошлом и будущем.
Но поцелуя не случилось.
С улицы донёсся звук.
Сначала — едва уловимый, почти на грани тишины. Но с каждой секундой звук нарастал, тяжелел, превращаясь в грозный, мерный гул. Задрожала земля. Задребезжали стёкла витрины.
Это был не стук копыт торгового каравана. И не вялая походка городской стражи.
Это — лязг железа. Грохот подкованных боевых коней. Звук, который невозможно спутать ни с чем.
Королевская гвардия.
Я знала, что в эти дни в наших краях остановился целый гарнизон. Но почему они сейчас
— прямо у моей двери?..
Глава 40
Кристиан замер. Его рука, всё ещё лежавшая на моей щеке, похолодела. Выражение нежности в его глазах сменилось обречённостью.
Он медленно отнял руку и повернулся к окну.
По главной улице Асмиры, распугивая редких прохожих, двигался отряд всадников. Их доспехи тускло блестели в свете уличных фонарей, а на плащах, развевающихся на ветру, был вышит золотой королевский грифон.
Королевская Гвардия. Элита. Карающая десница столицы.
Во главе отряда на огромном вороном жеребце ехал человек с жёстким, словно высеченным из камня лицом. Лорд Валериус. Я видела его портреты в газетах. Глава Тайной Канцелярии. Человек, который никогда не приезжает просто так.
Процессия остановилась прямо напротив «Мастерской Лунного Цвета».
Кристиан рядом со мной ощутимо напрягся. Он смотрел на всадников, и в его глазах я видела отражение пожаров прошлого, о которых он молчал.
— Они здесь из-за меня, Эмилия, — тихо сказал он. Он повернулся ко мне, и в его взгляде была такая тоска, такое прощание, что сердце оборвалось. — Прости.
Дверь лавки снова распахнулась, но на этот раз в проёме стоял не клиент и даже не бывший муж.
Там стояла сама Судьба, закованная в латы.
Лорд Валериус.
Вблизи он оказался ещё страшнее, чем на газетных страницах. Высокий, с лицом, изрезанным глубокими морщинами, в которых застыла усталость. Его плащ, тяжёлый от дождя, волочился по полу, оставляя грязные разводы на досках, которые мы с Элеонорой так старательно отмывали.
За его спиной в проёме я увидела знакомый, до отвращения довольный силуэт. Альдориан. Он больше не выглядел испуганным. Теперь на его лице играла торжествующая, мстительная ухмылка человека, который захлопнул капкан.
А ещё дальше в пляшущих тенях улицы, мелькнула сутулая фигура в почтовой куртке. Элвин. Он не решился войти, но стоял там, под дождём, наблюдая за делом своих рук.
Сговор. Это был сговор с самого начала.
Валериус не смотрел ни на меня, ни на Альдориана, который суетился рядом, тыча пальцем в сторону моего соседа. Глава Тайной Канцелярии смотрел только на Кристиана.
— Долго же вы бегали, — пророкотал он. — Асмира. Последнее место, где стали бы искать мертвеца.
Кристиан стоял неподвижно. Его плечи были расправлены, а подбородок вздёрнут. Он не пытался оправдываться, не пытался бежать. Он встретил этот взгляд с ледяным спокойствием человека, который давно ждал палача.
— Именем Короны, — Лорд Валериус сделал шаг вперёд, и его латная перчатка со скрежетом легла на рукоять меча. — Вы арестованы за государственную измену, дезертирство и укрывательство демонической крови. Принц Кристиан тер Эйден.
Принц.
Я пошатнулась, схватившись рукой за край прилавка, чтобы не упасть. Земля ушла из-под ног. В ушах зашумело.
Принц? Кристиан — тот самый, что рубил дрова на моём дворе, прибивал для меня полки в мастерской и ел подгоревшие пироги, — член королевской семьи?
Я перевела взгляд на него. Я ждала, что он рассмеётся, скажет, что это ошибка, нелепая шутка. Но он молчал.
— Вот видите, милорд! — визгливо вклинился Альдориан. — Он скрывался здесь! Жил с этой… женщиной! Он опасен! Только что он применил тёмную магию против меня, верного подданного!
Валериус даже не повернул головы.
— Взять его, — коротко бросил он.
Двое гвардейцев шагнули вперёд. В их руках тускло блеснули кандалы — не простые, железные, а покрытые странной, синеватой вязью рун. Блокираторы. Я читала о таких в старых книгах. Они не просто удерживают тело, они запирают магию внутри, причиняя носителю адскую боль.
— Нет! — вырвалось у меня.
Я дёрнулась к нему, но Кристиан остановил меня взглядом. В его глазах, обычно таких колючих, сейчас плескалась бездна отчаяния.
— Не надо, Эмилия, — тихо сказал он. — Я же говорил тебе. Я — проклятие. Тебе нужно было уехать, когда я просил.
Он медленно протянул руки.