Мои глаза падают на его шею, где виднеется рубец от глубокого пореза. Не менее жуткие шрамы я видела вчера по всему его телу. Многие из них были скрыты под черными чернилами татуировок.
- Ты же знаешь, что произошло с нашей семьёй?
От его вопроса я чуть не роняю вилку, но в последнюю секунду успеваю взять контроль над своим телом.
- Знаю, - шепчу я.
- Что знаешь?
Я совсем не понимаю его намерений. Это он так меня проверяет? Но зачем? Если я что-то скажу не так, то он меня изобьёт?
- То, что люди шепчут. Не больше.
- Знаешь, что мой брат убил отца?
Я киваю.
- А знаешь: за что он это сделал?
Много ходило слухов. Кто-то говорил, что Тагар лишился разума и набросился на отца, а кто-то, что он защищал от мужчины маму.
Я качаю головой, не успев подобрать нужный вариант для ответа.
- За это, - Рамир указывает пальцем на свою шею, прямо на заживший порез. – Ублюдок перерезал мне глотку. До сих пор помню, как он кричал, что убьет нас всех. Оставив меня истекать кровью на полу, направился к матери, чтобы изнасиловать, а после прирезать. Ему это не удалось. Мой брат вовремя вернулся домой и спас нас.
Я глубоко вдыхаю воздух, так как мне не хватало наглости дышать во время рассказа мужа. Холодок бежит по моему телу. Глаза начинают щипать, но ни одна капля так и не скатывается по моей щеке. Палец Рамира останавливает слезу и вытирает её с моего лица.
- Теперь я не кажусь таким уж монстром для тебя, Лилит? Знаю какое дерьмо про нас говорят на улице, и мне абсолютно наплевать. Пусть сочиняют байки. Главное, чтобы держались как можно дальше от нашей семьи.
Рамир кладет в рот кусочек омлета и медленно пережёвывает. Я же сейчас даже смотреть на еду не могу. Внутри скребется обида, злость на себя. Я верила слухам, вешала на незнакомого мне человека ярлыки. На человека, который стал мне мужем, которого я чуть не опозорила своим никчёмным побегом, решив, что он тиран.
- Как ты поняла, наша семья хорошо знакома с насилием. Мы с братом всё детство наблюдали, как наш отец издевался над матерью. Поверь, Лилит, я никогда не подниму на тебя руку. Ты не должна меня бояться. Возможно я ублюдок, но только не дома.
- Я не боюсь, - мой голос дрожит, в нем мало уверенности. – Это правда. Я больше не боюсь тебя.
На серьезном лице Рамира появляется легкая улыбка. Он как-то элегантно кладет кусочек омлета себе в рот, улыбаясь мне краешком рта. Это был последний. Его тарелка пустая, а моя все еще на половину заполнена едой.
- Мне нужно съездить по делам. Вернусь к часам восьми, девяти.
Он встаёт из-за стола и подходит ко мне. Я замираю, не зная, как мне реагировать на его близость. Чувствую, как мужской аромат приближается всё ближе и ближе. Большая, шершавая ладонь дотрагивается до одной моей щеки, а на другую обрушиваются мужские губы.
- Не скучай, моя женушка, - насмешливый голос звучит у моего уха.
Я продолжаю сидеть на стуле, не шелохнувшись ни разу. Лишь когда шаги отдаляются, я невольно расслабляюсь и хватаюсь за пылающие щёки. По телу проходят будто волной непонятные ощущения, которые я не могу понять, распознать.
Хватаю со стола стакан воды и осушаю его. Не так все должно было произойти. Почему мне приятны его прикосновения? Почему я его не отталкиваю, а наоборот: все сильнее позволяю ему заковывать меня в цепи?
Съев измученный омлет, я забираю тарелку и отправляюсь на кухню. Под шум воды, я мучаю себя раздумьями, копаюсь в себе, пока внезапный голос не заставляет меня подскочить.
- Думаю, что талерка достаточно чистая.
- Доброе утро, мама Динара, - улыбаюсь я женщине.
- Доброе утро, доброе, - произносит она, и присаживается за островок.
- Вам сделать кофе?
- Можно, - кивает она.
Я быстро домываю тарелки, затем хватаю кружку и подхожу к кофемашинке. Бегаю глазами по многочисленным кнопкам, не понимая на какую нажимать. В моем доме стоит менее навороченная машинка, поэтому сейчас я стою в полной растерянности.
- Самая большая справа, - раздается голос Динары.
Я быстро нахожу нужную мне кнопку и нажимаю. Стройка кофе начинает литься в кружку. Как только машинка закончила свою работу, я отношу напиток Динаре.
- Спасибо, родная.
- Что мне еще сделать?
Мои занятия начинаются после обеда, поэтому в прошлом доме я до учёбы помогала маме по дому. Не думаю, что здесь что-то поменяется.
- Ничего. Можешь погулять по дому. Рамир же тебе не делал экскурсию?
Я отрицательно мотаю головой.
- Я бы могла убраться или…
- Нет, нет, - махает она рукой, заставляя меня замолчать. – К нам приходят четыре прекрасные женщины несколько раз на неделе. Они и убирают этот дворец. Конечно, я против всего этого, но сыновей было не переубедить. Конечно, после пару уборок, я сама поняла, что одной трудно справлять со всеми домашними делами в этом особняке. Хоть кухню смогла отвоевать. Рамир же хотел повара еще нанять. Решили меня на пенсию отправить, но я просто так не сдалась.
Я присела к Динаре за столик, и мы разговорились. Говори о разном: о доме, о семье, о блюдах.
- Я хотела спросить у вас, - начала я, но запнулась.
- Что хотела? Спрашивай, не стесняйся, дорогая.
- Вы научили Рамира готовить? Я очень удивилась, когда сегодня его застала у плиты.
Динара опустила голову, провела пальцем по кружке о чем-то задумываясь. Я заставила себя молчать, хоть любопытство уже съедало меня изнутри.
- Он сам научился. Когда я потеряла ребенка, - её голос дрогнул, а я ахнула, прижав ладони ко рту, - то впала в депрессию, перестала заниматься домом. Тогда у нас не было денег на поваров и домработниц. Тагар-мой старший сын работал, а Рамир находился на хозяйстве. Так он и научился готовить. Мне до сих пор стыдно за это. В самое сложное время я оставила своих детей одних.
- Ваши сыновья так не считают, - произнесла я слишком уверенно, хоть знала братьев совсем немного. – Они очень сильно любят вас и не держат на вас никаких обид.
Динара легонько кивает. В ее глазах