Раз такая вся на высоте, почему столько неуверенности?
Допустим, у меня понятно, но ты ведь явно птица другого полета?
Сжимаю челюсть и чувствую напряжение. Меня эмоционально штормит.
— Ты кто такая, чтобы наказывать меня? Или ты думаешь, что если ты переспала с Владом, то это делает тебя лучше меня? — смотрю на нее с вызовом, но встречаю в ответ лишь ухмылку. И только взгляд говорит все как на духу, она бесится.
Адреналин ударяет тут же. Не станет же меня бить? Ее подружки тем временем меня окружают. Я же подозрительно кошусь на них. Маловероятно же, да?
Отпор дать я не смогу, их же больше как минимум, а как максимум, я совершенно не умею драться и начинать не собираюсь.
Малиновская бесится, потому что Влад по каким-то причинам (а я, как дура, допускаю мысль, что из-за меня), перестал обращать на нее внимание.
Радует ли меня это? Бесконечно! Хотя должно быть все равно! Как же все равно, если душа прямо светится от счастья?
Но причина игнора первой красотки в универе может быть вовсе не в этом.
А в том, что он наигрался. Вот так вот просто раз и все.
Как наиграется и тобой, если ты, гений в кавычках, позволишь ему это.
Послушно закрываю глаза на такие доводы рассудка. Неправда. Нет. Я не позволю — это раз.
Но на свидание идёшь, Злата.
А два… это первое в моей жизни свидание, и да, я очень хочу пойти. На бой нет. На бой откажусь, ведь любое насилие вызывает у меня неконтролируемую панику.
И даже перспектива увидеть Белова без одежды не прельщает. Мысли заставляют краснеть.
Вовсе не хочу видеть его без верха. Мне неинтересно.
А сердце стучит чаще просто потому, что болеет.
— Слыш, если ты не хочешь, чтобы твое смазливое бледное еблище полировало пол, заткнись и помалкивай. Ещё раз увижу тебя рядом с Беловым, расквашу тебе рожу. Усекла? И вот когда полежишь в больнице с недельку, вот тогда и поймёшь, что я была абсолютно серьезна. Но зачем учиться на своих ошибках? Лучше ведь послушать умных людей, сделать как они говорят, — она играет пальцами с прядью моих волос, всматриваясь змеиным взглядом.
— Кис, она усекла, смотри, как глазки бегают, — хохочет одна из свиты. Понятия не имею, кто она такая, но на вид я дала бы ей лет тридцать.
Возможно, все дело в надутых губах. Возможно, в высокомерном взгляде, от которого подташнивает.
Как так вышло, что я хотела стать незаметной на новом месте, а стала персоной нон-грата для группки богатых девчонок, а для остальных просто темой номер один к обсуждению?
Катастрофическое невезение!
Тем временем прядь волос она наматывает на палец, ощутимо натягивая так, что я чувствую нарастающий дискомфорт.
— Отпусти меня, — прошу спокойно, не хочу продавливать конфликт дальше. Но она прядь все наматывает, а затем рывком дергает вниз, отчего острая боль сковывает скальп. Импульсами проводится огонь по коже.
Я вскрикиваю, прикрыв глаза, и пытаюсь вырвать у нее из рук свои волосы. Ощущение, что искры из глаз польются вот-вот.
— Больно, да? Вспоминай каждый раз, как будешь думать, что ты можешь даже стоять рядом с Вэ. Я все сказала, — напоследок бросает Малиновская мне, а я дезориентирована. Прижимаю руку к голове и часто дышу, когда слышу…
— Ты что, сучка, совсем берега попутала? — в открытых дверях стоит Ксюша и, очевидно, правильно просчитав ситуацию, пришла к нужным выводам. В ярости идёт в нашу сторону, на таран прямо на Малиновскую.
— О, прискакала наша “правильная”, изыди, мелочь. Будешь путаться под ногами, я и тебя смету, вместе с этой, — бросает на меня взгляд, на что Ксюша толкает ее в грудь.
Вот это уже смотрится не очень хорошо.
— Ты свои клешни ко мне не протягивай! — толкает Ксюшу в ответ, а та не долго думая, толкает и ее.
— Ты задолбала уже всех со своим эго. Веди себя как человек, а не как примат! Че ты докопалась к Злате? Тебя долбануть по роже надо, чтобы ты уже в себя пришла? Не светит тебе Вэ, хоть обосрись ты трижды!
Я двигаюсь в сторону Ксюши с одной мыслью разнять нарастающий конфликт.
Мне это все уже надоело.
— Ксюш, не надо, — за руку хватаю ее и в сторону пытаюсь отвести, но она выпутывается и снова к Малиновский топает.
Сердце из груди выпрыгивает, и становится не по себе.
Нечем дышать.
Прижав руку к груди, делаю маленькие глоточки. Но они в горле застревают.
— Тебе повезло, что у меня маникюр стоит дороже, чем вы с этой оборванкой вместе взятые и все ваше говно в придачу.
Прижимаясь спиной к стене, слегка стекаю вниз, и тут же стопорю себя. Держись, это просто от волнения, все хорошо.
Дыши глубоко, и все пройдет.
Малиновская гордо вышагивает мимо меня, цепляя плечом так, что явно остаётся синяк. Следом за ней свита.
А Ксюша, расправив спину, с поджатыми от гнева губами идёт ко мне.
— Ты чего терпишь это? Дала отпор и все! Влад пусть не клешни свои распускает и целует на людях, а эту ссыкливую тварь пришпорит. Не смог удержать член в штанах, расхлебывай теперь! — Ксюша взметает руки вверх и громко выдыхает.
Последняя фраза вспарывает сердце, хотя и так понятно, что Влад с ней не чаевничал под луной, к примеру.
— Я дала. Отпор дала.
Вот только словесно по шкале от одного до десяти где-то на пять.
— Именно потому она чуть тебя за волосы не протащила по всей аудитории? Злата, ты просто ангел во плоти, такой быть нельзя. Люди твари, и это железобетонный факт, против которого не попрешь. Поехали, отвезу тебя к донжуану нашему. Попросил хлебушка привезти тебя, но он ещё на тренировке, так что сами справимся. На его тачиле. Обожаю этот танк, — перескакивает с темы на тему, я же только на фразе “отвезу к донжуану” концентрируясь.
Глупость такая. Какая Же глупость, но радости меньше от этого не становится, и каждое слово девушки я ловлю на лету.
Особенно те, в которых она ярко рассказывает о шалопае Вэ, и что было бы неплохо, чтобы он стал поспокойнее.
Буйная река и все такое прочее.
Знакомы они давно, и он всегда такой “резкий и неожиданный”.
— Как понос, Златка, но ты не волнуйся. Он явно втюхался в тебя, и мы все теперь его будем что? Правильно! Подкладывать! Наш бабник влюбился... Только пусть попробует вести себя плохо, мы ему накостыляем с хлебушком!