— Легко сказать, — рычу в ответ, играя желваками.
Как тут быть спокойным? Когда паника душит и мешает видеть ситуацию под другим углом. Не могу я. когда на нервяке только и думаю, как бы уберечь Злату, а по факту теряюсь.
— Она сознание сегодня потеряла.
— Влад, она будет и дальше терять сознание от нервов, напряжения и в целом при ее диагнозе это считается нормой. Постинфекционная кардиомиопатия и не такое дает. Ты должен быть к этому готов, и быть сильным должен. Уверенным, что все будет хорошо. Понимаешь? Как бы трудно не было, ты ее гарант, скала, вот и держись. Ей спокойствие надо, а с такими событиями спокойствия нет. Понимаешь? Ее беречь надо, чтобы ничего не тревожило. Твоя задача дать ей это спокойствие. Уедете и все наладится. Следи за кашлем еще, забыла тебе сказать, — произносит все скопом своим докторским голосом, от которого у меня начинается тошнота.
За кашлем следи. Почему. Что? Сука, я не хочу все это проживать, я хочу, чтобы мы проснулись, и Злата оказалась здорова, вот так вот!
— Сколько стоит новое сердце? — спрашиваю, упираясь кулаками в лоб.
— Я уточняла у коллег по последним ценникам… это от пятидесяти до ста тысяч долларов, Влад.
— Пиздец, просто пиздец, — шиплю, с силой закрывая глаза. Внутренности падают в пятки.
Это гребанное целое состояние. У меня же на руках двадцатка. И каждый бог приносит от пятиста до штуки зеленых. Мне чистить рожи придется дохера времени, и не факт, что смогу собрать всю сумму.
Безысходность — худшее из зол. Всегда.
— Ясно, решу, вообще все решу, — собираюсь в кучу и рывком поднимаю голову, чувствуя, что она как никогда сейчас тяжелая.
И меня кое-что бесит. Тоже как никогда прежде.
— Дед, у тебя машинка есть?
— Есть.
— Долгани, а? Маш, подстрижешь? Под троечку нахер все это безобразие, мне нужна легкая голова. Потею как свинья, — в последний раз провожу по шевелюре, которую когда-то хотел отрастить и даже мазал волосню всякими штуками Светки.
Дурак был.
Херня это все, не хочу. А еще. Злате не нравится, а я хочу ей нравиться. Это какая степень пиздеца, если ты меняешь внешность ради бабы? Черт, какая баба? Это же девочка.
Дед с Машей косо на меня смотрят, но соглашаются. Через полчаса я почти лысый иду купаться, а затем ложусь в кровать и обнимаю Злату со спины, понимая, что только так по факту успокаиваюсь.
Только так, блин, я могу дышать спокойно и полной грудью.
Ее запах меня окутывает и вырубает от приборов. Ладонь укладываю на грудь ровно в том месте, где бьется сердце.
Давай, не подведи.
Работай четко, даже когда меня твоя хозяйка видит. Я в курсе, что ты от меня без ума, я тоже. Но не подведи, лады?
Оно размеренно стучит в ответ, и этот стук убаюкивает.
Глава 38
ЗЛАТА
Просыпаюсь рывком, но встать не получается, потому что меня плотно оплели со всех сторон, и при этом горячее дыхание жжет кожу на затылке. Мурашки по коже табуном в ответ скачут.
Я сразу понимаю, где я. Очевидно, в родительском доме Влада, а еще я в одной комнате с ним.
И это чертовски плохо смотрится со стороны. Стыд и смущение не дают о себе забыть и в целом, мне могло бы быть все равно, но почему-то сейчас я сгораю в этих ощущениях и не знаю, куда себя деть.
В огромном зеркале напротив видно, что поза у нас довольно интимная.
Для полного счастья не хотелось бы произвести плохое впечатление на родных Влада. Я и так не лучший вариант для их сына и в целом для их состоявшейся семьи, а здесь еще и поведение такое.
Не буду же я кричать, что девочка еще, и не было у нас ничего, хоть я и понимаю, что Влад хотел бы, с учетом его физиологии и того, что он давно не девственник. Да даже сейчас, лежа на боку, я могу чувствовать давление в ягодицы вовсе не от колена.
Может я и неопытная, но точно не дура.
— Ты так громко думаешь, что я проснулся, малыш, — хриплым голосом произносит он, потираясь о мое плечо лицом. Я смущенно улыбаюсь и прячусь под одеялом, но Влад ныряет следом и упирается в меня всем телом, перехватывая губы ртом.
— Доброе утро, — улыбаюсь с закрытыми глазами, но обниматься в ответ тянусь. Столько самых разных чувств роится внутри, что сложно описать. Но одну успеваю за хвост выловить — радость.
— Доброе-доброе, ты как себя чувствуешь? — шепчет в ухо, перехватив меня за бедра и перевернув на себя. Теперь я плашмя лежу сверху и руками упираюсь в голый торс, а подо мной пульсирующая плоть.
Бросает то в жар, то в холод, и в этом всем моменте первое, что вижу… это отсутствие волос у Влада. Вернее, не так, он коротко подстригся. И теперь смотрится старше.
Свой шок скрыть не получается, и я так потрясенно всматриваюсь, что парень начинает ржать.
— Ты бы видела свое лицо, малыш. Что? Так плохо?
— Ты побрился?
— Только голову. Причиндалы не трогал, чтобы ты увидела меня во всей красе, — с широченное улыбкой произносит, ввергая меня еще в больший шок.
Резко поднимается, обхватывает мою голову руками и мягко целует в губы, смещается к щеке и двигается к уху.
— Тебе нравится?
Дыхание растворяется в вопросе, и я вся набираюсь свинцовой тяжести, перехватывая руки Влада в ответ.
— Нравится, но непривычно просто. Ты теперь такой серьезный, — шепчу в ответ, когда он упирается носом в мой и облизывается, всматриваясь в меня потемневшим взглядом.
— Я рад, что тебе нравится. Это самое главное. Хочу тебе нравиться, — гладит по щеке и сажает на себя так, что теперь я полностью сижу на пульсирующей части его бедер.
— В ближайшее время мы вылетаем в Германию, Злата. Это может случиться сегодня или завтра. Мне нужно от тебя полное повиновение и послушание во всех возможных аспектах. Никто не должен знать, что мы туда летим. Ордера на арест нет. Задержать нас не имеют права, но лишь потому что твой… не в курсе этой поездки.
Так много информации сваливается мне на голову, что я на мгновение теряюсь, хмурясь от полученных данных.
— Зачем в Германию, Влад?
— Мы едем к врачу. Будем