А просыпаюсь я на следующее утро, если верить часам, что висят на стене. Календарь учтиво показывает вторник.
Справа от себя я чувствую какое-то шерудение, тяжелое дыхание. Повернувшись, ощущаю удар в грудную клетку от резкого стука сердца, что работает теперь с перебоями.
Влад лежит на моей подушке и руками сжимает прядь волос. Его лицо больше напоминает месиво.
А моя радость смешивает с жутким волнением. Попытка прикоснуться к нему сопровождается пиликанием приборов. Но я касаюсь, а Влад просыпается, сначала хмурясь и поднимая на меня сонный взгляд, а затем улыбаясь.
Тянется ко мне и осторожно целует в уголок рта.
Меня же волнует, как я при этом выгляжу и насколько сильно от меня разит после всех дней отключки.
— Ты приехал, — самое глупое, что могла бы произнести, я все-таки произношу.
Глава 53
ВЛАД
Нас держат два дня. За это время мне кажется, что я сойду с ума к чертовой матери. Оказалось, что лицо мое теперь просто синее полотно с красными подтеками. Сверкаю красотой, мать вашу за ногу!
Надзиратели находят минимальную причину, чтобы сделать мне хорошо, потому что я смел оказать сопротивление и причинить вред их долбоебу.
Что ж, надо было приложиться сильнее, чтобы сейчас знать, за что отхватываю люлей.
— Сын, прекрати нарываться, — батя сидит смурной, вместе со мной он только что отжимался от пола, лишь бы от скуки не сдохнуть.
Я на него поглядываю с явным намеком на истерику. Внутри и правда начинается она, ведь я ничего не знаю о своей девочке. СОВСЕМ, БЛЯТЬ, НИЧЕГО.
Радует только то, что отец перевел деньги до того, как счета арестовали. Это были считанные, млять, часы!
Меня рвет на части, буквально сжигает досада. Господи, да за что?
Руки трясутся как у припадочного конченного алкаша, а в мыслях такой бардак, что я напоминаю сейчас бесноватую девицу в период месячных!
Еще и духоперка всратая, не кормят нормально. Я жрать хочу, что пиздец. Сейчас бы кабана завалил, а вместо этого…
— ОБЕД, — гремит какой-то поц над ухом.
— Баланду принесли, вау, — хмыкаю себе под нос, но выходит громче, чем рассчитывал.
— Не понял, Белов, я могу тебя не кормить пару дней, чтобы ты по-настоящему оценил вкус пищи, — рычит полупокерс в погонах и стучит какой-то палкой-железкой по кованым прутьям.
— Успокойся, Влад, — совершенно спокойно бросает мне дед, а батя только глаза закатывает.
Я их спокойствия не выгружаю. Нет, ясно одно, что план у них есть, но в стенах этого изолятора мы обсуждать такие вещи не будем. Бесит адово, что я опять не в курсе, и могу только догадываться о том, когда мы вылезем из выгребной ямы.
— Если я не попаду к своей девушке, я тебя евнухом сделаю, понял? — рычу и бросаю в сторону надзирателя острый взгляд. Пробил бы его пиком к чертовой матери, да не смогу пока что дотянуться.
Этот бритоголовый чихуахуа игриво улыбается и топает в мою сторону, показательно разминая хилые кулаки. Да, он выше меня, может даже тяжелее, но все это херня, если речь идет о сноровке.
Может это я его уложил тогда? Хер его разберет, они в балаклавах все на одну мордень.
Я еще Боде Янки говорил, что различать по форме его сложно. Он ржал и говорил, что самый красивый из них. Прикольный пацан.
— Слыш, мелкий. Я ж тебя в труху разотру.
— Рискни здоровьем.
Он прокашливается и достает ключи из кармана, но тут уже батя встает.
— Я тебя уничтожу, понимаешь? Если ты к нему хоть пальцем прикоснешься, — с места подрывается идет в сторону чихуахуа. Я же на адреналине и не такое могу, я вообще все могу, когда меня достанут. Этот достал.
— Бать, я сам разберусь.
— И сядешь на пару лет. Сели оба. А вы, старлей, идите по своим делам, если хотите еще дослужиться до майора. Понимаете, суть в том, что это скоро закончится, и ваши покровители пойдут на нары, а кто-то может в мягкую земельку. Зачем оно тебе надо ради сиюминутного желание заткнуть рот зелени? — дед вроде защитил и одновременно обосрал меня.
И гордость берет, и обтекаю, потрясенно поглядывая в сторону деда. А батя ржет. Ну уложил же красиво, хоть и обидно почему-то…
Этот дрыщанский уходит, обед нам приносят, но жрать это дерьмо я не могу. Да и аппетита нет от слова совсем.
* * *
Дни тянутся как хер пойми что, пока в один прекрасный день нас не отпускают. На это мероприятие лично приезжает босс Богдана, да что там… нас весь спецназ встречает. Ощущается напряжение между ними и работниками изолятора.
В душе не понимаю, че происходит, да и устал думать. Когда личные вещи нам наконец-то выдают, я с ужасом понимаю, телефон сел, зарядка хрен пойми где, а моя нервная система давно превратилась в решето.
— Добро пожаловать на волю, — Бодя ржет, протягивая мне руку. Ну собственно, очень смешно. Смешнее разве что ему, ведь это он тестя арестовал. Умора, мля.
Дыхалку перекрывает, но я все равно чувствую, что воняю как собака подзаборная. Удот, млять!
— Зарядка у кого есть?
— У меня павер с собой, держи, — Исаев сует мне прибор с проводом, и я ту же подключаюсь.
Батя с дедом о чем-то трындякают с каким-то архангелом, вроде как мужик “заряженный” в их сфере, а Богдан светится от радости передо мной. Листает в телефоне что-то и гордо так заявляет.
— Ну ты видел? Видел? — телефон сует под нос, пока я пытаюсь понять, почему мой не включается сразу. Выжидательно посматривая на темный экран, перевожу взгляд на смарт мужа Янки, а там их малышка во всех возможных и невозможных позах. В такой шапочке и вот в такой, и тут смотри какие носочки, ДА И ТУТ “ты видел эти пальчики?”.
— Богдан, ты бы это… голову проверил. Пальцы как пальцы, носки обычные, че ты прямо как баба ссышься? Красивая девочка, не спорю, но ты прямо уже загоняешься, — хмыкаю и рассматриваю мужика с ног до головы.
Нет. Я понимаю, что он вне себя от радости по поводу рождения дочки, но это уже перебор.
Исаев на меня смотрит потрясенно, телефон забирает, а тут и мой начинает подавать признаки жизни.
— Я посмотрю на тебя, рембо, когда у тебя дочка родится, и каким ты ссыкливым будешь.
— Родится и