— Это недоразумение, господа. И если позволите, я предложу продолжить вашу беседу утром. А сейчас глубокая ночь, — раздался голос дворецкого.
Глава 4
Утром, внимательно разглядев своё отражение в зеркале, Николь была вынуждена констатировать, что легкомысленное пренебрежение средствами защиты привело к печальным последствиям. И если следы от ожогов после нанесения бальзама были едва заметны, то сыпь на теле и сиреневый цвет волос при свете дня выглядели более чем впечатляюще. Ну ладно, сыпь. Её под одеждой не видно. Но волосы? Николь еще повезло, что они полностью не обгорели, а то пришлось бы париком обзаводиться.
Звуки за стеной напомнили девушке, что теперь она не единственный жилец в этом крыле замка. И с чего вдруг новоявленный господин Мирантелл поселился именно здесь? В просторном замке не нашлось другого уголка?
Когда Хорсар забрал её из приюта, она так радовалась собственной комнате. И тот факт, что по соседству никто не будет ходить, сопеть и производить еще какие-либо звуки её ничуть не огорчал. В приюте практически невозможно было остаться в одиночестве и побыть в тишине. И девочка очень страдала от этого. А тут целый этаж в её распоряжении!
Из-за стены снова раздалось заунывное пение, и Николь поморщилась. У Грегори Мирантелла нет ни слуха, ни голоса. А он, вот ведь печаль, кажется, любит петь! Тут Николь вспомнила, что ей не только придётся уживаться с новым владельцем замка под одной крышей. Ей еще и социализировать придётся этого несчастного. Что там ей говорила служащая отдела магического сотрудничества? Нужно пожалеть Грегори Мирантелла, как человека, которому придётся приспосабливаться к совершенно новым условиям среди чужих людей. Потому что все знакомые ему люди уже давно на кладбище. Ну так Николь и сама оказалась точно в таком же положении! Единственный родной ей человек, опекун Хорсар Мирантелл, ушёл из этого мира. И условия, в которых она оказалась со вчерашнего дня, для неё тоже новые и весьма непростые.
Она достала из ящика комода брошюрку, которую ей вручили в отделе магического сотрудничества и с тоской раскрыла. Ну и как советуют социализировать бывших узников Междумирья?
Стук в дверь и голос дворецкого:
— Госпожа Рэлли, завтрак подан в малую столовую. Господин Мирантелл уже спускается. Он просил довести до вашего сведения, что не любит непунктуальных людей.
Ну вот, началось. Они еще и познакомиться, как следует, не успели, а он уже что-то доводит до её сведения. Предполагает, что Николь не пунктуальна? Действительно, скверный характер у этих узников Междумирья.
Она распахнула дверь:
— Благодарю вас, Хант. Как вы полагаете, мой внешний вид не слишком шокирует господина Мирантелла? — в её словах был вызов.
Дворецкий окинул взглядом фигуру Николь и невозмутимо ответил:
— Вы выглядите несколько экстравагантно, госпожа Рэлли. Думаю, ваш опекун, покойный господин Мирантелл, был бы впечатлён.
Когда Николь вошла в малую столовую, Грегори Мирантелл уже был там. Он стоял напротив стенной ниши и с интересом разглядывал висящий портрет, на котором была изображена молодая женщина. При появлении Николь, господин Мирантелл повернулся к девушке всем корпусом и слегка кивнул:
— Доброе утро, госпожа Рэлли.
Всё те же бархатные нотки в голосе. Всё тот же заинтересованный взгляд карих глаз. Только вот волосы теперь собраны в хвост. В утреннем свете, щедро льющемся в столовую через окна, Николь все-таки разглядела тени, залегшие под глазами господина Мирантелла. Высокий рост, благородная осанка. И одежда, явно с чужого плеча, потому как чуть тесновата новому владельцу замка Мирантелл. Кажется, это костюм из гардероба Хорсара.
— Доброе утро, господин Мирантелл.
Николь в нерешительности застыла посреди столовой. Она впервые за свои двадцать два года не знала, как себя вести. Какие у нее права, каков статус? Всё слишком запутанно и неопределенно. Тот факт, что она теперь не является владелицей замка, накладывает на неё какие-то ограничения или нет? Или на всё теперь воля господина Мирантелла?
А Грегори Мирантелл вновь повернулся к портрету женщины и проговорил:
— Красивая дама. Вероятно, кто-то из Мирантеллов?
Николь за годы, проведенные в замке, изучила этот портрет до последней черточки. Наверное, она и с закрытыми глазами смогла бы представить образ изображенной на портрете женщины в мельчайших подробностях. Пепельного цвета волосы, красивыми локонами обрамляющие лицо. Смеющийся взгляд глаз фиалкового цвета. Ямочки на алых щечках, вздернутый нос и кокетливая улыбка. Николь частенько заставала своего опекуна перед этим портретом в состоянии глубокой меланхолии.
— Да, это Миранда Мирантелл. Кем она приходится вам, господин Мирантелл, я не знаю. Но для моего опекуна она была любимой младшей сестрой.
— Была?
— Увы, Миранда скончалась во цвете лет от неизлечимой болезни. Мой опекун, Хорсар Мирантелл, глубоко переживал из-за этой утраты.
Грегори бросил еще один взгляд на портрет и направился к столу. Отодвинул одно из кресел:
— Прошу вас, госпожа Рэлли.
Надо же, какое воспитание. Николь, разумеется, изучала этикет, и Хорсар уделял серьезное внимание правильным манерам, но в семейном кругу они обходились без излишних церемоний. А теперь вот придётся вспоминать всё, чему её учили.
За столом Николь невольно засмотрелась на руки Грегори. На его изысканные манеры, изящные движения. Аристократ, что тут скажешь. Ей же самой было не до еды. От сложившейся ситуации голова шла кругом, и Николь чувствовала себя неуютно.
— Чем вы занимаетесь, госпожа Рэлли? Я слышал от магистров, что сейчас многое изменилось в королевстве и дамы всё чаще не желают довольствоваться хлопотами по хозяйству.
Ну вот, хороший повод сообщить Мирантеллу о своих новых обязанностях. Николь подняла глаза от тарелки и словно наткнулась на изучающий взгляд Грегори.
— Я… мой опекун дал мне достойное образование. Но по некоторым причинам, в данное время… в общем, господин Мирантелл, меня назначили вашей помощницей по социальной адаптации. Для меня это тоже новость и очень неожиданная, нужно сказать. Но эта работа мне сейчас нужна, так как другой может и не быть. И я надеюсь, что мы с вами найдем общий язык и не будем сильно досаждать друг другу, — улыбка Николь стала неуверенной под изменившимся взглядом Мирантелла. Кажется, он был озадачен. Его что, не предупредили?
— А зачем мне помощница по социальной адаптации? Разве я похож на дикаря, который не умеет вести себя в обществе? — недоумение Мирантелла было искренним. Значит, точно не предупредили.
— Как мне объяснили, таковы правила, господин Мирантелл. Вы не единственный узник Междумирья и, видимо, у кого-то из ваших были затруднения с адаптацией. За те годы, что вы провели в Междумирье, действительно,