Симпатичная блондинка за стойкой начинает разливать скотч по трем бокалам.
— Я всё ещё думаю, что в этом есть что-то подозрительное, — говорю сквозь стиснутые зубы.
— Этому должно быть объяснение, — соглашается Боунс. — И мы это выясним. Нам просто нужно найти его, быстро.
Тристан подходит к бару и берет бокалы с виски, которые приготовила для него блондинка. Та широко улыбается ему, и её белые зубы сверкают в свете фонарей вокруг стойки. Она подмигивает ему.
— Спасибо, милая, — говорит он ей.
— В любое время, Ти.
— Не могу поверить, что я приезжал в Нью-Йорк целую вечность и не знал о существовании этого места, — говорит Боунс, делая глоток своего скотча, затем смотрит на меня. — Как думаешь, мистер Бьянки состоит в этом клубе?
Я пожимаю плечами.
— Не уверен, но… почему бы и нет. Он возглавляет грёбаную мафию.
Отец Луки – тот, кого можно назвать членом мафии. Безжалостный ублюдок. Он годами изменял матери Луки. У него всегда была интрижка на стороне. В мафии не женятся по любви. Ну, по крайней мере, большинство из них этого не делают. Луке повезло больше и он женился на женщине, которую любит, но на это были и другие причины.
— По крайней мере, теперь ты знаешь. Ты можешь привести сюда Лолу, когда приедешь навестить её.
Он качает головой.
— Она бы сюда не пришла. К тому же, я порвал с ней.
— Когда?
— Около часа назад, — он делает глоток виски.
— Это как-то связано с Жасмин?
Боунс фыркает.
— Нет. Лола позвонила мне и сообщила, что запланировала поездку на следующие выходные. Мы собирались в Англию. Она хотела, чтобы я познакомился с её родителями.
Тристан присвистывает.
— Как долго вы двое трахались?
— Три месяца, — отвечает Боунс. — И это итак уже много.
Тристан достает из кармана мобильник и открывает экран. Прочитав сообщение, он кладет его обратно.
— Наверху его нет.
Я провожу свободной рукой по волосам.
— Может, нам стоит вернуться в номер и собраться с силами? Попробуй отследить его мобильник.
У нас всё ещё есть телефон ублюдка, которого мы убили несколько дней назад. Мы можем порыться в нём, чтобы посмотреть, что ещё можно найти. К тому же, хоть мне и не нравится это место, оно возбуждает меня из-за моей девушки.
— Ты сможешь провести нас сюда завтра вечером, если понадобится?
Тристан кивает.
— Я покупаю абонемент, — говорит Боунс, прежде чем опрокинуть в себя остатки виски.
Глава 37
Эмили
Мы с девчонками сидим за круглым столиком прямо на танцполе. Мои грудь и спина покрыты потом. Мы танцевали три песни подряд и, наконец, решили сделать передышку. Я с бокалом в руках, а они смеются и шутят о том, с кем Жасмин пойдет домой, когда я чувствую, как вибрирует мой телефон на столе.
Кладу его перед собой и открываю сообщение.
— Ребята возвращаются в отель, — кричу я поверх песни «Lollipop» Framing Hanley.
Хейвен замолкает и залпом выпивает свой напиток, ведя себя так, будто потратила на него последние восемь долларов, и начинает вставать из-за стола.
— Ты же несерьёзно? — протестует Жасмин. — Они пишут тебе, и ты бежишь к ним, как потерявшийся щенок? — она выгибает темную бровь.
— Когда ты влюбишься в кого-то, будешь такой же, — говорит ей Хейвен.
Она злобно качает головой, короткие рыжие волосы хлещут её по лицу.
— Нет. Можно любить кого-то и при этом не быть у него на побегушках.
— О, правда? — Хейвен упирает руки в бока. — Как ты относишься к Трентону?
Жасмин открывает рот, но тут же закрывает его.
— Знаю. Паршиво быть зависимой от члена, — она надувает губы, заставляя нас рассмеяться.
— Да, ну…
Мой голос затихает, когда я замечаю мужчину у бара на другом конце танцпола. Он стоит к нам спиной, одет в черную кожаную куртку, темные джинсы и черные ботинки.
— Кто это? — спрашивает Жасмин, но я не обращаю на неё внимания.
Я не могу отвести от него глаз. Он поворачивается ко мне в профиль, и у меня перехватывает дыхание. Он опирается рукой о стойку бара и улыбается брюнетке, которая выглядит вдвое моложе его. Протянув левую руку, он берет прядь её волос в свои пальцы и накручивает её на палец, как будто флиртует.
— На что ты смотришь? — слышу, как Хейвен спрашивает.
— Я думаю, она в экстазе, — слышу я голос Жасмин.
Игнорирую их обоих, хотя она совсем рядом.
Этого не может быть…
Встаю из-за стола и не обращаю внимания на то, что они выкрикивают моё имя. Пробираясь по танцполу, натыкаюсь на людей, некоторые даже ругаются в мой адрес, но я не обращаю на них внимания.
Подойдя к мужчине, отпихиваю девушку со своего пути к мужчине, который стоит у неё за спиной. Становясь перед мужчиной, я встречаюсь с ним взглядом, и сердце начинает бешено колотиться, когда он узнает меня.
— Эмили? — он задыхается.
Моргаю. Пытаюсь подсчитать в уме, сколько выпила. Должно быть, мне это только кажется.
— Папа? — выдыхаю я.
Жду, что он обнимет меня. Чтобы показать свое волнение от того, что я стою перед ним. Мой разум бьется так же быстро, как и сердце, пытаясь осмыслить то, что вижу. Свет мигает, а музыка играет так громко, что пол сотрясается от басов. Снова моргаю, думая, что он исчезнет. Что, возможно, кто-то подсыпал что-то в мой напиток. Я облизываю онемевшие губы.
— Что ты…?
Папа хватает меня за плечо. Его пальцы впиваются в мою кожу, когда он тащит меня сквозь толпу, и я не пытаюсь его остановить. Вскоре мы врываемся в дверь на выходе, и он тащит меня через парковку. Ночной воздух обжигает мою вспотевшую кожу.
Вижу красный Феррари. Он открывает дверцу со стороны пассажира и запихивает меня в машину, затем обегает спереди, садится сам и заводит мотор.
— Папа? — мой голос срывается от волнения. — Я не понимаю. Что ты…?
— Не сейчас, — он включает передачу и трогается с места, взвизгивая шинами.
Откидываюсь на спинку сиденья, любуюсь красным салоном и подсветкой приборной панели. Мои ладони вспотели, и я вытираю их о голые ноги, сожалея