Нет. Это будет грандиозное шоу перед другими Лордами. Это просто для того, чтобы я устал, и я не отдам им ту малую толику энергии, которая у меня осталась.
- Позаботься о нем, - приказывает мой отец, прежде чем я вижу, как его размытые ботинки поворачиваются и исчезают в коридоре.
У меня перехватывает дыхание, когда чей-то ботинок пинает меня в бок, опрокидывая на спину.
Звук, от которого звенит в ушах, заставляет меня вздрогнуть. Я стону, поднимаю тяжелую голову и вижу, что нахожусь в центре сцены на арене в Карнаже. Два этажа, стадион, на верхнем уровне которого сидят Лорды.
Знал это.
С Лордами всегда бывает общая картина. Камера должна была измотать меня . Высосать из меня всю энергию. Это была интеллектуальная игра, которую мой отец хотел использовать в своих интересах.
Меня избивали до потери сознания и перевели в другое место. Быстрая оценка состояния моего тела говорит мне, что я в плохой форме.
Мне трудно дышать. Думаю, у меня сломано ребро. Коллапс легкого?
Черт, может быть, я просто драматизирую, и все усиливается из-за недостатка еды и обезвоживания.
У меня никогда не было такого бойцовского менталитета, как у моих братьев. Я бы предпочел просто трахаться. Но нет, это запрещено. Три гребаных года я не могу, чтобы мне отсосали, потому что Лорды хотят контролировать каждый аспект моей жизни.
Откинув голову назад, я смотрю на свои окровавленные запястья в наручниках. По крайней мере, я больше не голый, как в камере. Я одет в джинсы и ботинки.
“Каштон Лэндон Пирс”. Мужской голос разносится по арене. “Вас вызвали подавать. Вы хотите продолжить?”
Я стону, но мне удается кивнуть. “ Слушаюсь, сэр. Как будто у нас есть выбор. У нас его нет. Они хотят, чтобы мы добровольно подчинились — были их гребаными марионетками. Ничто в нашей жизни не случайно. Все задумано. То, что, как они уверены, приносит им пользу.
“Вы можете продолжать”, - заявляет он.
Звук катящихся колес доносится до меня все ближе, и Дэвин поднимается по ступенькам на платформу, на которой я изображен. Лорды всегда устраивают представление. Брат-Лопата не исключение. Во всяком случае, наша должна быть больше. Более кровавой.
Мы - их развлечение. Богатые старые ублюдки, у которых слишком много свободного времени.
“Если вы хотели провести со мной медосмотр, все, что вам нужно было сделать, это попросить”, - пытаюсь пошутить я, но мой голос хриплый от недостатка общения в те дни, когда я был заперт в камере.
Уголки его губ подергиваются, когда он начинает наполнять шприц из флакона.
Я напрягаюсь, точно зная, что это. Адреналин. Это продлится минут двадцать, а потом я, блядь, грохнусь.
Подняв взгляд, я сжимаю руки в кулаки, чтобы проверить, чувствую ли я вообще что-нибудь в них. К счастью, чувствую. Я здесь недолго провисел.
Дэвин хватает тряпку и засовывает ее мне в рот. У меня достаточно времени, чтобы прикусить его, прежде чем он вонзает мне нож в грудь, отчего у меня на мгновение перехватывает дыхание.
Мои запястья освобождаются, и я падаю на пол. Сорвав салфетку со рта, я скриплю зубами, опускаясь на четвереньки.
Черт! Я хватаю ртом воздух, когда передо мной опускают нож. “Это все, что ты получишь”, - объявляет Лорд. “Удачи”.
Я удивлен, что они вообще дали мне оружие.
Открывается боковая дверь, и на арену выходит мужчина. Он примерно моего роста, шесть футов пять дюймов, но габаритами больше. Наверное, фунтов на пятьдесят больше меня. В юном возрасте я понял, что важен не размер, а скорость.
Он не теряет ни секунды и бросается ко мне.
Я пользуюсь случаем и бросаю нож, но не целюсь, и он пролетает прямо мимо его лица.
- Черт возьми, - шиплю я.
Мое тело покалывает, сердце бешено колотится. Меня трясет. Я должна попытаться успокоить дыхание, чтобы обрести хоть какой-то контроль.
Он врезается в меня, как товарняк, поднимая мои ботинки с пола и отбрасывая меня назад своей инерцией.
Мы вылетели на сцену, выбив из меня дух с тех пор, как я смягчил его падение. Он быстро приходит в себя и заносит кулак, чтобы ударить меня по лицу, но я засовываю свой кулак ему в трахею. Он хватается за шею, хватая ртом воздух, и я сбрасываю его с себя.
Поднимаясь на ноги, я хватаю его за рубашку, стаскивая со сцены на пол. Он пытается подняться на ноги, но я бью его ногой в лицо, запрокидывая голову назад. Кровь забрызгивает мои ботинки, и я делаю это снова.
Он стонет, перекатываясь на бок. Я пытаюсь прояснить зрение, осматривая арену в поисках ножа, который они мне дали, но ни хрена не вижу.
Это адреналин. Все усиливается. Свет ослепляет, и я сильно потею.
“Гребаная сука”. Он стонет, поднимаясь на четвереньки, пока кровь капает с его разбитого лица.
Я бью его снова. И еще раз. Я никогда не употреблял наркотики, но представляю, как они заставляют тебя чувствовать себя — неудержимым.
Мою кожу покалывает, а кровь приливает к ушам. Я слышу шепот Лордов, наблюдающих со второго этажа. Они хотят, чтобы я проиграл. Пока ты не носишь их клеймо на груди, они хотят наблюдать, как ты терпишь неудачу.
Заметив расплывчатую фигуру на полу, я направляюсь к ней, пока мой противник катается по полу, выплевывая зубы. Я поднимаю его и замечаю своего отца на другом конце арены.
Гребаный кусок дерьма. Я хочу подвести ублюдка, но я знаю, что победа расстроит его еще больше.
Я поворачиваюсь лицом к парню, которого должен убить, и вижу, что он поднялся на ноги. Он стоит, прижав руки к бокам, сжатые в кулаки. Его грудь и джинсы залиты кровью. Он оттягивает свои разбитые губы назад, пытаясь выглядеть устрашающе, но это бесполезно, когда все, что у него есть, - это залитая кровью липкая улыбка.
Я крепче сжимаю рукоятку ножа и принимаю более широкую стойку. Улыбаясь ему, я жду. Он придет ко мне. Зачем так усердно работать, когда он может сделать это за меня?
Издав крик, он бросается ко мне, как и раньше. Но на этот раз я готова.
Я всаживаю нож ему в живот, останавливая его на полпути. Я вытаскиваю его, и он падает на колени у моих ног. Я хватаю его за волосы, откидываю голову назад и рассекаю шею