Питсбург огромный транспортный хаб, с населением около полумиллиона человек и затеряться там будет гораздо легче. Товарняк обязательно будет долго стоять на Conway Yard — третьей по величине в США железнодорожной станции с неисчислимым количеством подъездных путей и отстойников. Пока на станции переформируют состав и сменят поездные бригады, у меня будет время чтобы незаметно уйти. Решено, пропускаю Алтуну и выхожу в Питсбурге. А пока разомну как следует отупевшее от долгой неподвижности тело и спрячусь под непромокаемой тканью, а то, хоть дождик и не сильный, я весь вымокну под ним, пока доеду. Сейчас температура воздуха градусов семь, но из за сильной влажности, весьма зябко. Мне, в таком состоянии, позволить себе промокнуть на холодном ветру никак нельзя.
* * *
Соскакиваю вместе с сумкой вниз. И осторожно пробираюсь по темным путям. Состав загнали куда то в самую глушь, наверное, он здесь задержится надолго. Но мне это и на руку. Уходить легче. То и дело ныряю под вагонами и двигаюсь по направлению к свету и шуму. Надо будет обойти саму станцию и выйти к окраине города, где найти пожарный гидрант и хорошенько отмыться, а потом переодеться в чистое. В таком виде как я сейчас, весь грязный и в пыли лучше в городе не показываться. Хорошо что у меня есть чистая сухая сменная одежда, которая лежит в непромокаемом пакете в сумке. Правда, она не рассчитана на нынешнюю погоду, слишком уж легкая. Ну да, я бежал в лес почти три недели назад, и за это время осень прочно вступила в свои права. Мне снова стало хуже, я выпил таблетки перед тем как покинуть свое убежище, но особого результата пока не чувствую. Ладно перекантуюсь как-нибудь до утра, а там куплю себе новую одежду и заселюсь в какой-нибудь мотельчик.
Добираюсь до высокого забора и перекинув сначала сумку, перебираюсь через него сам. Стою, оглядываясь на темном пустыре. Впереди полуразрушенное здание с темными провалами окон. Стекла выбиты почти везде. Блин ну и дыра. Сейчас пять утра. Еще темно, нужно выбираться отсюда в более приличную часть города. Только надо где-то переодеться. А то в таком виде только народ пугать. Иду к заброшенному зданию, чтобы там в спокойной обстановке сменить облик.
— Эй, чувак, что у тебя в сумке? Ты что-то украл в вагонах на станции?
Из-за угла здания выходят три крепких негра и расходятся, согласовано охватывая меня полукругом. Ну да-да, я понимаю, что это афроамериканцы, и называть их неграми совсем не толерантно и все такое, но здесь, в далеком восемьдесят шестом году, для меня это даже не негры, а вообще ниггеры, в самом плохом смысле этого слова. В свете одинокого фонаря рассматриваю обступивших меня здоровых парней. Рожи бандитские, одеты в какую-то широкую балахонистую одежду у одного на шее тяжелая золотая цепь. Глаза у всех недобрые. Тот что с цепью, со знанием дела крутит в руках большой нож.
— Какой же ты грязный, урод. — Один из обступивших меня гопников демонстративно принюхивается и презрительно добавляет — И вонючий к тому же.
Ну да, а как бы ты пах сволочь, просиди ты столько в лесу, а потом еще поваляйся сутки в щебне мочась в бутылочку. — Проносится у меня в голове нечаянная мысль, но молчу, ожидая дальнейшего развития событий.
— Давай сюда свою сумку бомжара. Это наша земля и все, что ты здесь нашел тоже наше. — Презрительно сплевывает на землю сверкая золотыми зубами тот, что с массивным золотым ошейником на груди.
Не повезло мне нарваться на этих козлов. Я сейчас ослаблен болезнью и долгим недоеданием. Провел сутки в неподвижном состоянии, стиснутый холодным жестким щебнем. Драться и напрягаться ну совсем не хочется. Молча кидаю свой багаж вперед, под ноги главарю с ножом и золотой цепью. Все внимание грабителей обращается на сумку, а я делаю рывок вперед и накрыв руку противника с ножом своей левой ладонью, вбиваю правый кулак в зубы его обладателю. Тут же добавляю удар снизу ногой в пах и мгновенно достаю свой нож из ножен привязанных к предплечью. Двое других грабителей явно не ожидали такой быстрой развязки.
— Ты чё, чувак, мы пошутили — Оба подаются назад, миролюбиво поднимая руки. — Зачем ты ударил Тайрона?
— Деньги сюда быстро, сука, а то я тебе колумбийский галстук на шее вырежу.
Не обращаю внимание на их показное миролюбие, делаю выпад ножом к одному из гопников. Тот быстро выгребает из карманов какие то смятые бумажки и протягивает мне. Сгребаю их левой рукой, засовываю в карман и переключаюсь на второго.
— А тебе что, сука, особое приглашение нужно?
Одним движением оказываюсь рядом и подношу острие ножа к его глазу, не упуская из вида второго, и их приятеля все еще валяющегося с отбитыми яйцами на асфальте. Забираю и его деньги. Подхожу к бедолаге на асфальте и пинаю его ногой в бок, его нож лежит в сторонке. Подбиваю нож чтобы он улетел подальше, потом сажусь и вздернув за волосы приставляю лезвие ножа к горлу и смотрю бешеным взглядом на его приятелей. Те подаются еще дальше, не в силах оторвать взгляд от страшной сцены, разворачивающейся на их глазах.
— Ну что отрезать тебе голову? — С глухой угрозой спрашиваю его.
— Нет чувак не надо, — испуганно хрипит он — Извини, мы ошиблись.
Убираю нож и снимаю золотую цепь у него с шеи, так чтобы не повредить замок.
— Деньги давай, — уже более миролюбиво предлагаю ему.
Тот шарит по карманам и протягивает мне какую то мелочь. Небогатый улов. Те двое тоже не особо много насобирали. Ну да ладно, курочка по зернышку клюет. Отпускаю главаря и подхожу к первому ограбленному мной негру с толстыми трясущимися губами. Критически осматриваю его с головы до ног и киваю на его плотное худи.
— Снимай это.
Парень молча снимает с себя худи и свернув кидает мне, оставаясь в одной черной футболке с принтом.
— А теперь сдристнули отсюда быстро. Еще раз увижу, завалю на хрен.
Внушительно обвожу взглядом всех троих, наклоняюсь за сумкой и тут у меня из за пояса падает ствол. Блин! Вот ведь не задача! Глаза ниггеров прыгают то на ствол, то на меня. Нечаянно выпавшее оружие делает меня в их глазах еще опаснее. Двое сразу дают деру за угол,