Периодически я стригся в парикмахерской, расположенной на первом этаже пятиэтажки близ здания бани. В небольшой комнатке на два кресла женщины стригли машинкой с насадками, по отдельной просьбе брали в руки ножницы. Если причёска моя ещё сохраняла приличный вид и не походила на патлы снежного человека, то сразу после помывки, свежий и лёгкий, я чуть не вприпрыжку нёсся в столовую.
Зарядиться калориями в городской столовке стало для меня, отвыкающего от благ цивилизации, неожиданным особым удовольствием. Наполняя поднос на раздаче, я бормотал про себя как присказку: «Первое, второе и компот! Первое, второе и компот!» В зале витали запахи борща, котлет, картофельного пюре с подливкой, а у меня текли слюнки.
В столовой я набирал практически всё, что там было выставлено: салат оливье или винегрет, суп – борщ или щи, картофельное пюре с котлетой или рыбой, на десерт съедал булочку, запивая её горячим сладким чаем или компотом из сухофруктов. Сытно и недорого!
Бывало, испытывая к середине дня зверский голод, я говорил на раздаче:
– Пюре двойное. И котлету тоже!
Задачей было наесться горячей пищей на неделю вперёд!
Удовольствие от столовской пищи рождалось на контрасте, в сравнении. В деревне горячая еда появлялась в моём рационе единожды в сутки, на школьном обеде в рабочие дни. На завтрак и ужин моим уловом служили несвежие булки, какие-нибудь печеньки, коржики и прочая нездоровая еда, фактически сухой паёк из местного сельпо. На его полках раз в неделю появлялся хлеб, обычно же стояли кетчуп, подсолнечное масло, консервы, пластиковые бутылки с питьевой водой и пачки с солью.
Изредка тут продавались пельмени – если повезёт и успеешь купить. Прокормиться, покупая продукты в этом магазинчике, нечего было и думать! Короче говоря, это было жестковато даже для моего относительно молодого организма. Местные жители спасались хозяйством: скотом, птицей и огородом, но каково было приезжему!
Помывшись и наевшись, я следовал на так называемый узел связи, расположенный в здании близ вокзала. На этом узле размещались телефонные будки для междугородных переговоров и интернет-центр: комната с шестью компьютерами на отдельных столах. Место для дальних краёв прогрессивное! Из будки я звонил родным и друзьям – Вирту, Сиву; затем покупал час Интернета: читал новости в Сети и отправлял имейлы.
«Ты подключаешься к цивилизации, Алекс, – говорил я себе, нажимая кнопку Send, – Доступ к интернету, вот где, оказывается, проходит граница между городом и деревней!»
Одной из моих задач в городе была пробежка по магазинам: купить какие-нибудь CD с песенками для учёбы, книжки на английском для начинающих, конфеты, шоколадки для мотивации младшеклассников на уроках и по мелочам что-нибудь для себя.
После шоппинга я забирал чистую, чуть влажную одежду из прачечной и на этом завершал визит в Горно-Алтайск. Пора следовать на автовокзал – упаковываться в рейсовый уазик!
В один из первых хоздэев я провёл основательную школьную закупку. Помимо книжек и сладостей я приобрёл в компьютерном магазине плоский ЖК-монитор LG средней диагонали, вполне пригодный для использования в маленьком классе. Монитор обошёлся мне всего в полторы сотни баксов – сниженная цена объяснялась уценкой из-за дефекта корпуса. Сделка показалась мне выгодной! В этом же магазине я выбрал приличные акустические колонки за двадцать пять баксов, которые должны были решить вопрос качественной озвучки учебных аудиоматериалов.
Я только начинал учительский путь, и денег на такие покупки поначалу хватало. Конечно, я задумывался о том, как буду жить, когда они иссякнут, но баланс на карте в Сбербанке пока не пугал, кроме того, я не шиковал, жил более чем скромно, и, по грубым прикидкам, денег должно было хватить как минимум до лета.
На обратном пути, на недолгой остановке в Усть-Сёме, деревушке перед переправой через Катунь, я запасался известными всей республике беляшами. Два – на ужин, один – на завтрак следующего дня.
В деревню я возвращался затемно, чистый, сытый, довольный насыщенным днём и кучей переделанных дел. По ощущениям, за полдня в городе я успевал сделать то, на что в деревне с её темпом ушла бы неделя!
* * *
Третьекласснику Анчи было девять лет. По собственной инициативе на самой первой моей перемене он познакомился со мной и вызвался учить английский, так что я сразу его запомнил. На начальное дополнительное занятие его за руку привела мама, невысокая вежливая алтайка Тандалай – хотела убедиться, что он не запутается в расписании и ничего не пропустит.
Мама села за парту, скинула и положила рядом ношеную дублёнку, поправила на голове пуховый платок и достала припасённую ручку. Крупным наклонным почерком вывела на обложке тетради:
Английский Язык
Анчи Садалов
Все слова обрели у неё статус имён собственных. Писала она идеально каллиграфически – откуда такое умение?
Соотношение алтайских детей, русских и метисов в школе было примерно одинаковым, но алтайские семьи жили в основном в верхней части деревни и часто выглядели попроще. Не исключено, что иные из них энергично подталкивали своих детей к знаниям, считая образование шансом, дверью в будущее. Может быть, когда-то мама Анчи сама вкладывала душу за партой и в своём прилежании научилась красиво писать?
Тандалай первой, раньше всех, пришла на моё родительское собрание. Пока подходили другие родители, она успела узнать, что я приехал на Алтай как минимум на полугодие, что живу я в малом школьном корпусе и что английский я учил на курсах в Екатеринбурге, а затем основательно практиковался в Соединённых Штатах и в международной компании. Позже именно она не постеснялась задать вопрос про стоимость обучения!
Семья Садаловых явно не была богатой. Анчи не одевался в молодёжном джинсовом стиле, как Вася Бушуев. Зато девятилетний мальчик на каждое занятие бежал как на праздник – и таким настроем превращал учебное занятие в игру, которой предавался с увлечением.
Любопытный алтайский мальчишка искренно интересовался языком чужим, английским, и дружески общался с новеньким учителем. Да, именно так – бывают не только новенькие ученики, но и учителя тоже. И учителям, как и новеньким ученикам, тоже очень-очень нужны друзья!
– Посмотрите, пожалуйста, как я написал букву R! Она похожа на русскую Я, но навыворот! Тут такая палочка – как подпорка…
Анчи требовал к себе повышенного внимания, зато и соседям по классу давал пример усидчивости и