– Амбициозно, но вроде реалистично… – оценил маршрут Стат. Как одному из водителей, ему нужно было прикинуть реальность Инчиных амбиций.
– Надеюсь, успеете домой вернуться к концу праздников, – поддержал я его. – Я майские имею в виду, не Новый год.
Инча и Янка вернулись в основной дом. Остальным тоже пора было на боковую – завтра ещё один долгий день, наше алтайское путешествие только начинается!
Народ разложил спальники по дощатому полу избушки. Меня, не слушая отнекивания, отправили на свою кровать.
Даша улеглась в своём спальном мешке. Когда я погасил свет, она неслышно перебралась ко мне. И да, от неё пахло берёзовым веником!
Глава 34
Утро! Я, бывалый водонос, иду с коромыслом, позвякиваю парой жестяных вёдер, намереваясь показать мастер-класс; друзья шагают налегке. Инча и Янка с нами.
Направляемся к оврагу. Миновав баню, проходим через калитку. Протоптанная тропинка ведёт нас к пологому спуску. На дне, среди камней, журчит родной ключ.
Необычно было наблюдать эти места освобождёнными от снега. За последний месяц из снежного морозного края Алтай превратился в цветущую зелёную долину! Родник, зимой прозябавший в небольшой полынье, оказался полноценным ручьём, берущим начало из каменного склона. По небольшому открывшемуся руслу он направлялся дальше, в улус-чергинскую речку.
Отработанными движениями, не подняв со дна ни грамма грязи, я набрал оба ведра.
– А что? В такой жизни есть и плюсы. – Стат поднимает палец. – Качалки не нужны. Тренировка на выносливость! В городе мы воду добываем из-под крана, никаких усилий. А у Лёхи с вёдрами – крутая физкультура.
– Кстати, точно! У нас же здесь тарзанка устроена! – крикнула Инча и побежала вверх по склону, к могучей сосне – узловатой и кривой, как случается с этими деревьями в одиночестве.
На торчащий в бок толстый сук сосны была намотана верёвка, почти канат; верёвка заканчивалась палкой в грубом узле. Я и не замечал здесь раньше эту фишку!
Народ бросил меня с моими вёдрами и побежал вслед за Инчей – прокатиться на деревенском аттракционе! Оставив вёдра у ручья, я рванул вслед за ними.
– Ну что, попрыгаем в качестве зарядки? – предложила Инча, разматывая верёвку.
Она проверила узел, схватила палку и, разбежавшись, дала впечатляющую петлю над оврагом! Ловко приземлилась – по другую сторону дерева, на вытоптанной за прошлые годы земляной площадке.
После демонстрации возможностей палки и верёвки на прыжки выстроилась очередь. Каждому хотелось пролететь над пропастью и вернуться на твёрдую землю – ощущение детства и лёгкого героизма гарантировано! Ребята прыгали, летали и приземлялись каждый в меру своих сил и способностей. Кто-то не долетал до площадки и в конце полёта отталкивался ногами от склона, возвращался обратно. Кто-то повисал на канате – но всё же это не настоящая пропасть, всегда можно зацепиться ногами и спуститься.
Янка учудила! Вместо палки она обеими руками ухватилась за верёвку. Даже не знаю, зачем. Быть может, хотела занять позицию повыше и приземлиться на площадке более уверенно?
– А-а-ах! – услышал я и вслед за этим увидел, как на дальнем краю дуги руки её сползли вниз, зацепившись за спасительную палку, а сама Янка, приземлившись на краю площадки и бросив верёвку, разглядывала свои ладони. Она ободрала кожу так, что на обеих ладонях выступила кровь.
Вот блин, приключения перед выездом!
Закончив таким образом утреннюю разминку, с вёдрами, полными воды, и Яной, еле сдерживающей слёзы, мы заторопились обратно к дому.
Через десять минут Яна вышла на крыльцо, без слёз и даже улыбаясь.
– Я в порядке! – крикнула она.
Обе её ладони были заботливо перебинтованы.
– Старшую мою поберегите! – попросила Наталья Айбысовна, выйдя следом. – Это вам не Инча-спортсменка, поаккуратнее с моей Яночкой!
Ребята достали из машин припасённые варёные яйца, особо голодные разогрели на сковороде оставшиеся с вечера беляши. Инча вынесла хлеб и кастрюльку молока – свежего, от семейных бурёнок, только вскипячённого. Словно в детском саду в хорошие времена – только манной каши не хватает! Без комочков!
Стат помог разлить по кружкам молоко. Закончив, он ловко подцепил пальцами пенку с поверхности своего стакана, демонстративно отправил в рот. Смачно выдув за раз половину горячего коровьего напитка, произнёс:
– Молоко – вкуснотища! Нигде такого не пробовал. Инна, скажи, что за секрет такой? Только без шуток.
– Сено, положенное корове собственными руками! – ответила Инча с достоинством.
Уж она-то знала цену этой вкусной пенке!
– Меня тут осенило как-то! – вспомнил я недавнее озарение. – На тему молока и, не поверите, нефти!
– На какую тему? – Стат чуть не поперхнулся.
– Вот есть нефть в стране – чёрное, как говорится, золото. Почему так называют? Да потому, что из нефти делается куча разных продуктов: бензин, дизельное топливо, машинное масло. Это не считая всяких пластиков, лекарств и даже косметики. А вы знаете, что можно получить из парного молока в домашних условиях? Из одной трёхлитровой банки?
– Лёха, только не говори, что ты тут в избушке тайком молоко в нефть перегоняешь, – вставил Вирт.
– Не в нефть, а в кое-что съедобное… Наталья Айбысовна мне как-то показала! Всего-то с колотушкой, марлей да домашней печкой из молока делаются сливки, сметана, масло. Это, уверен, вы и без меня знаете. При должной сноровке из той же банки можно выжать немного творога, заквасить простоквашу, нагреть ряженки, даже брынзу приготовить! Про пахту я вообще здесь первый раз услышал. Угостили блинами на ней – вышло покруче, чем в московских ресторанах!
Стат допил молоко, вытер губы по-деревенски – рукавом.
– Короче, если нефть – чёрное золото, то молоко в деревне – белое! – заключил он.
– Только молокозавод, в отличие от нефтяного, нужно кормить сеном, а ещё доить! – скептически отозвался Вирт.
– Зато этот молокозавод может дать жизнь паре небольших молокозаводиков! – подхватил идею Стат. – А это уже воспроизводство и прирост капитала!..
Завтрак завершён. Я веду уральских друзей на экскурсию к школе. Двигаемся коротким путём, по правой дорожке вдоль гор.
В майские школа закрыта. Отдыхают не только учителя английского – каждому, от ученика-первоклашки до директора, есть чем заняться в праздничные дни!
Я провёл ребят через калитку к окну моего класса, дал заглянуть.
– Скромненько, – оценил масштабы Вирт. – И сколько человек в классе помещается?
– В среднем пять-семь, – отвечаю я. – Всего в школе около шестидесяти учеников – всех возрастов. Из них около пятнадцати на мои дополнительные занятия ходят. Считайте, частная школа с малыми группами – каждому внимание уделяется!
Обойдя здание школы, мы вышли к Улубеевой избе. Тёмные брёвна сруба стояли