Инча, забыв про грозных духов, залезла на невысокую коренастую сосну, накренённую ветрами, чтобы в эйфории помахать руками природе и всем вокруг! К пирамидке у холма добавила свой камень Янка.
Стоя в обнимку, в движении на бегу или разлёгшись на земле на фоне гор и неба все делали какие-то эпические фото, пытаясь уловить, удержать, хоть каким-нибудь образом сохранить для себя этот ослепительный момент.
Мы бесились и кружились, пока сёстры Инь и Янь живым мостом соединяли нас с этой землёй, долиной и горами. Обычные туристы, объезжающие красивые виды, не ведая того, магически подключались к самому сердцу Алтая.
Исчезало время, стирались мысли, оставались только мы в этом космическом разломе времени и пространства.
У пропасти мы провели часа два, пока явное дыхание сумерек и прохлады не напомнило, что пора возвращаться на трассу.
* * *
В Кош-Агач мы добрались засветло, успели разглядеть прямоугольные дома без привычных крыш, людей в зимних шапках, сонных рыжих верблюдов на дороге. Холодный пронизывающий ветер навевал мысли о степной Монголии, чья граница находилась не далее чем в получасе.
После Курайской степи и Северо-Чуйского хребта, покоривших нас, вся эта пустынная экзотика меркла и отходила в сторону, скромно избегая сравнения.
Заселившись к очередным гостеприимным родственникам Инчи и Янки, мы вырубились как убитые.
Глава 35
– Ощущение вселенской паузы, – задумчиво поделился Берт утром за столом.
Гостеприимные хозяева, в этот раз из тодошей, мужской линии Карташёвых, приготовили монгольский завтрак: солёный молочный чай, свежие лепёшки, талкан.
Шикарная штука это алтайское толокно! В холодные вечера Наталья Айбысовна часто растирала его со сливочным маслом и звала всю семью (и меня) есть его чайными ложками из одной пиалы. Роскошный десерт к чаю, как по мне – вкусный и питательный!
– Ещё вчера заметил, это место отрицает ход времени. – Берт набрал ложку сытного талкана из пиалы. – Зависаем как в космосе. Для звезды что час, что год – всё одно. Вот приедет сюда кто-нибудь через тысячу лет, а тут – всё то же. Ну, может, на пару хребтов станет больше.
Берт словно поймал моё ощущение! Я и сам – то ли полгода на Алтае живу, то ли сто лет. И покидать это место не хочется. Какая-то аномалия!
Позавтракав и поблагодарив хозяев, мы расселись по машинам, покрывшимся за ночь тонким слоем песка, и всей экспедицией отправились домой, к Улус-Черге.
На выезде из Кош-Агача Инча попросила:
– Берт, подожди, останови здесь!
Выбравшись из машин, мы последовали за ней. Прикрыв ладонью лицо от яркого солнца, Инча разглядывала огромную трещину, протянувшуюся по стене деревенского дома у дороги. Два других дома на этой улице были брошены – стояли без стёкол, с покосившимися стенами.
– Смотрите, следы прошлогоднего землетрясения, – произнесла Инча.
Ещё в Москве я слышал об этом событии. Землетрясение так и назвали – Чуйским. Горы до сих пор потряхивало – пару раз по ночам я просыпался от покачивания кровати на запоздалых афтершоках. Однако воочию последствий этой сейсмической активности до сих пор не наблюдал.
– Большое было бедствие, – рассказала Инча. – Семь с лишним баллов намерили. Эпицентр недалеко от Кош-Агача располагался. Крупнейшее в России землетрясение за последние пару десятков лет. Перетрясло весь Алтай, да и не только!
– Даже в Новосибирске тряхнуло, – добавила Яна. – Около четырёх баллов в городе зафиксировали, люди такого в жизни не видели, перепугались все.
– Что с последствиями? – поинтересовался Вирт.
– Погибших вроде не было, – ответила Инча, – но разрушения, особенно в этом районе, были заметные. Центр Кош-Агача за год подлатали, но кое-где до сих пор люди страдают. – Она кивнула на повреждённые дома.
В молчании, переваривая услышанное, рассаживаемся по машинам.
«Ох, алтайские боги, – вздыхаю я, – ваши силы, смотрю, не только на созидание направляются! Такую мощь контролировать непросто – вроде новую гряду проложить хочешь, красоту навести, – да попутно пару деревень разрушаешь… Людишкам же только смотреть и жаловаться остаётся».
Продолжаем путь вниз, проезжаем знакомую Курайскую степь.
«Эх, мой незабвенный Александе́р! – вспоминал я Сашку Куракина, глядя в окно машины, прислонив голову к стеклу. – Как круто ты катапультировал меня тогда в автостопное путешествие! Как оно поменяло меня тогда! И вот спустя десяток лет я здесь, в тысячах километров от тех примечательных событий. Но имя-то у долины какое! Считай, в честь тебя назвали! Ты и сам заезжай сюда как-нибудь, что ли!»
* * *
До Улус-Черги, судя по карте, пять часов пути. С обедом и небольшими остановками – шесть-семь. В идеале доедем до темноты!
Вниз мы ехали спокойнее, умереннее. Как будто главные эмоции были отданы нескольким важным местам и оставшееся нужно было сохранить в себе.
Останавливались и перемешивались компаниями реже, под конец надоело даже фотографироваться – жизнь не перефоткаешь! Остановившись на минуту в очередном живописном месте, мы выбегали толпой из машин и замирали, словно для группового снимка. Инча без всякого фотоаппарата кричала: «Внимание, птичка, щёлк!», – и мы, смеясь, бежали обратно по машинам.
В дороге Стат с Виртом ставили кассеты с «Ленинградом» и «Люменом». Берт с Машей ловили местное радио. Любопытно было послушать региональные новости про урочище Калбак-Таш, где нашли новые петроглифы (прикольно было бы посмотреть!) и про важность антиэнцефалитных прививок (ими мы как-то не озаботились).
Приглушив магнитолу, Берт поинтересовался:
– Так что, Лёха, как твоя международная корпорация отнеслась к алтайской миссии? Благословили тебя? Прокляли перед уходом?
– Да не знаю, вроде спокойно. Ни то, ни другое. Конторе, мне кажется, по барабану, она своей жизнью живёт. Люди вроде с пониманием отнеслись.
– Я просто в своей Pepsi на одном из мотивационных тренингов рассказал твою историю, народ разволновался. Кто-то решил, что тебе и зарплату продолжают платить, ну, вроде саббатикала. Иначе какой смысл?
– Ничего себе предположения! Было бы замечательно! – засмеялся я. Затем вспомнил сумму, что таяла у меня на счету в Сбербанке, и смеяться перестал. – По большому счёту, на сбережения живу, учительского дохода только на автобус до Горно-Алтайска хватит покататься да на чебуреки по пути.
– Человек из службы безопасности вообще сказал, что по описанию ты на шпиона похож, – заявил Берт. – Не шучу! Говорит: русский чувак после западной конторы и зарубежной стажировки вдруг едет в глубинку, да ещё недалеко от границы. Явно с собой датчики, данные собирает по радиации, транспорту, людям. Кроме того, Байконур рядом, есть за чем понаблюдать.
– Ха, ты серьёзно? – Всё это звучало, наверное, забавно, но я пребывал в шоке от таких откровений.
Инча еле сдерживала смех:
– До этого я только версию про маньяка