— Я обо всем позабочусь. Не волнуйся. — Мама замолкает на несколько секунд, а потом спрашивает: — Как у нее дела?
— Она боится меня. Я неоднократно говорил ей, что не причиню ей вреда, но она мне не верит.
— Это займет много времени, Аугусто. Тебе нужно быть терпеливым с ней.
— Знаю.
— Подожди, твой отец хочет с тобой поговорить. — Я слушаю, как мама передает трубку, а потом раздается голос отца: — Привет, сынок.
— Привет, пап.
Я начинаю мерить шагами гардеробную, и мой взгляд то и дело задерживается на аккуратно сложенных вещах и платьях на полках.
— Ну, как ты?
— Все сложно. Я не знаю, как успокоить Юки. Думаю, мне стоит переехать к кому-нибудь из парней и дать ей пространство.
— Не делай этого. Юки должна находиться рядом с тобой. Только так она сможет понять, что ты не причинишь ей вреда. Вы женаты и должны узнать друг друга получше.
— Да, ты прав. — Я делаю глубокий вдох, а затем говорю: — Ей всего двадцать два.
— И что?
— Я на десять лет старше ее.
— Сынок, между мной и твоей мамой девять лет разницы. Это всего лишь число, и, поверь, об этом тебе точно не нужно беспокоиться.
Я совсем забыл об этом.
— Возможно, меня беспокоит это потому, что она выглядит слишком молодо, — признаюсь я.
— Ты сам принял решение жениться на этой женщине, Аугусто. Познакомься с ней поближе и найди точки соприкосновения. Относись к ней не как к сломленной вещи, а как к женщине, с которой ты собираешься провести остаток своей жизни.
— Легче сказать, чем сделать, — ворчу я.
— Когда твоя мать узнала, что я обманул ее, она несколько недель мучила меня. Но я не сдался, а продолжал бороться, потому что не мог позволить себе потерять ее.
Мама вмешивается и говорит:
— Не слушай своего отца. Он поступил неправильно, а у вас с Юки все иначе. Будь с ней нежен и покажи ей, кто ты есть на самом деле.
Кивнув, я выхожу из спальни.
— Ладно. Мне пора. Юки приготовила ужин.
— О, как мило с ее стороны. Постарайся насладиться вечером. Узнай о ней побольше и постарайся выяснить, что ей нравится, а что нет.
— Хорошо.
— Мы любим тебя.
— Я вас тоже люблю, — отвечаю я, прежде чем положить трубку.
Когда я захожу на кухню, Юки нигде не видно, а на столе стоит только одна тарелка со стейком, картофельным пюре и кукурузой в початках.
Может, она уже поужинала?
Я иду в столовую, но она пуста. Тогда я направляюсь в гостиную, но Юки и там нет. Меня охватывает беспокойство, потому что я не могу понять, куда она делась.
Только я собираюсь осмотреть два других этажа, как до меня доносятся рвотные позывы из туалета.
Блять. Неужели я так сильно ее расстроил, что теперь ее тошнит?
Заметив, что дверь приоткрыта, я толкаю ее. Лицо Юки бледное, как у призрака, а на коже блестят капли пота. Ее глаза округляются при виде меня, но прежде чем она успевает запаниковать, она склоняется над унитазом. Мне больно видеть ее в таком состоянии, поэтому я быстро подхожу ближе.
Когда я убираю волосы с ее лица и прижимаю ладонь ко лбу, она слабо стонет.
— У тебя аллергия на что-то из того, что ты ела сегодня? — спрашиваю я.
Она качает головой, и в ее глазах мелькает боль, когда она садится на корточки.
— Думаю, еда была слишком жирной, а шампанское только усугубило ситуацию. Я ела только вареный рис, чтобы похудеть.
Я спускаю воду в туалете, после чего поднимаю ее на руки.
Неся ее в спальню, я стискиваю челюсти, потому что уже знаю ответ, когда спрашиваю:
— Только вареный рис?
Юки кивает, а потом ее голова мягко опускается на мое плечо, когда она шепчет:
— Прости.
— Прекрати извиняться за все, — говорю я резким тоном из-за нарастающего в груди гнева.
— Мне нужно помыть посуду, — сонно бормочет она.
— У нас есть посудомоечная машина. — Я стараюсь говорить мягче. — Я хочу, чтобы ты отдохнула. Твоему желудку нужно успокоиться.
Когда я опускаю ее на кровать, ее взгляд скользит по моему лицу, а затем она спрашивает:
— Ты не злишься на меня?
— Конечно, нет. — Заметив, что платье сильно задралось, я хватаю одеяло и быстро накрываю им ее ноги. — Постарайся немного отдохнуть.
Юки не отрывает от меня взгляда, поэтому я присаживаюсь на край кровати. Не в силах устоять перед желанием, я нежно глажу ее по волосам, как это всегда делает мама, когда мы болеем.
Продолжая гладить ее по волосам, я замечаю, как ее глаза начинают блестеть от непролитых слез.
— Все будет хорошо, — говорю я, пытаясь успокоить ее. — Завтра моя мама отвезет тебя в магазин и купит все, что нужно. Выбери одежду и обувь, в которых тебе будет удобно.
— Я привыкла носить мужскую одежду, — тихо признается она.
— Если ты хочешь носить именно такую одежду, я не против. А пока можешь наденешь что-нибудь из моей одежды?
Она быстро качает головой.
— Спасибо за предложение, но ты вдвое больше меня. Мне ничего не подойдет.
Желая узнать ее получше, я спрашиваю:
— Как долго ты притворялась мужчиной?
— С тех пор, как нас с братом разлучили. Мне было одиннадцать.
Я выгибаю бровь.
— Почему ты притворялась своим братом? И где он?
Юки мгновенно замолкает и отводит взгляд.
По крайней мере, мне удалось немного поговорить с ней, и она перестала извиняться.
Я встаю и, выйдя из комнаты, направляюсь обратно на кухню.
Увидев тарелку с едой, я на мгновение задерживаю на ней взгляд и, моля Бога, чтобы она не была отравлена, разогреваю ее в микроволновке, после чего сажусь за стол.
Ну, попробуем.
Я отрезаю кусочек стейка и отправляю в рот. Несмотря на то, что мне пришлось разогреть еду, стейк получился сочным и идеально приготовленным.
Наслаждаясь едой, приготовленной Юки, я беспокоюсь о ее здоровье. Никто не сможет нормально жить, питаясь одним рисом.
Достав телефон, я звоню доктору Милаццо.
— Да, мистер Витале. Чем могу помочь?
— У моей жены