Когда я надеваю пиджак, доктор Милаццо восклицает:
— Будьте осторожны, а то швы разойдутся!
Засунув пистолет обратно в нагрудную кобуру, я выхожу из палаты со словами:
— Увидимся завтра, док.
Лоренцо ждет в коридоре и отталкивается от стены, увидев меня.
— Как ты?
— Взбешен.
— Я говорю о ране.
— Я в порядке. — Когда он, похоже, собирается сказать что-то еще, я качаю головой. — Это часть работы. Ты не сможешь защитить меня от всех пуль.
— Да, но я хотя бы могу попытаться, — бурчит он.
Когда мы садимся во внедорожник, Лоренцо протягивает мне пулю.
— Я вытащил ее из сиденья. На ней вырезаны какие-то символы. По-моему, это иероглифы на японском.
Я беру пулю и осматриваю ее. Желая узнать, что это за иероглифы, я достаю телефон и фотографирую их. Загрузив снимок в Google, я улыбаюсь, когда появляется перевод.
— Месть за якудза, — читаю я вслух.
Брови Лоренцо приподнимаются, когда он выезжает с парковки больницы.
— Серьезно? Они оставили визитную карточку?
Пока он везет нас к дому моих родителей, я спрашиваю:
— Неужели якудза действительно настолько глупы, чтобы попытаться убить меня?
— Не знаю. Мне это кажется подозрительным.
— Зачем Танаке заключать мирный договор и устраивать свадьбу, чтобы через месяц меня убить?
Лоренцо качает головой.
— Может, кто-то недоволен тем, что ты женился на Юки? Или же они пытаются нарушить мирный договор?
— Надеюсь, мы сможем получить хоть какие-то ответы от стрелка. — Я вздыхаю, глядя на свою испорченную рубашку. — Если мама увидит меня в таком виде, она просто с ума сойдет.
— Мы тайком проведем тебя в подвал, а потом ты сможешь взять рубашку у отца.
Когда Лоренцо подъезжает к дому моих родителей, я не вижу машины, на которой обычно ездит мама, и с облегчением выдыхаю.
Как только он паркуется за папиной машиной, я распахиваю дверь. Увидев Джона, я спрашиваю:
— Этот ублюдок что-нибудь сказал?
— Он сказал, что будет разговаривать только с тобой. Твой отец собирается его хорошенько отделать. Его не остановить.
— Господи, — вырывается у меня, и я бегу к коттеджу, расположенному на крыше подвала. Войдя в гостиную, где отдыхают охранники, я вижу дядю Майло и дядю Марчелло. — Вы оставили его наедине с этим парнем?
— Ты же знаешь, что твоего отца невозможно остановить, когда он злится, — отвечает дядя Майло. Когда Лоренцо заходит вслед за мной, дядя смотрит на своего сына. — Ты в порядке?
— Нет. Аугусто чуть не умер у меня глазах, — ворчит Лоренцо.
Я оставляю их и бегом спускаюсь по лестнице. Санти стоит у звуконепроницаемой двери, и, увидев меня, впадает в панику.
— Я пытался остановить его, босс, но ваш отец выгнал меня.
Когда я рывком открываю дверь, меня встречает звук ударов битой по плоти.
— Пап, перестань! — кричу я, закрывая за собой дверь. — Мне нужно вытянуть из этого ублюдка информацию, прежде чем ты его убьешь.
Папа бросает биту на бетонный пол. Под азиатом, висящим на цепи, прикрученной к потолку, уже собирается лужица крови.
— Господи. — Папа бросается ко мне и оттягивает мою рубашку. Увидев повязку, он рычит, и я быстро хватаю его за руку, чтобы он не убил моего пленника.
— Я в порядке, пап. Это всего лишь царапина. Успокойся, чтобы мы могли допросить этого ублюдка.
— Я не могу успокоиться. Этот ублюдок пытался убить тебя, и он не доживет до следующего дня. Спрашивай, что хочешь, чтобы я мог покончить с ним.
Я смотрю на мужчину и сразу перехожу к делу.
— Надписи на пуле я не верю. На кого ты работаешь?
Кровь и слюна стекают у него изо рта, когда он отвечает:
— На Танаку. Он велел передать тебе сообщение.
— Хм?
— Ты так и не извинился за тех, кого убил. Он обижен.
Я мрачно усмехаюсь и качаю головой.
— В это я тоже не верю. Кто стоит за нападением?
Он пытается опереться головой на руку, чтобы посмотреть мне в глаза, и говорит:
— Танака.
— Дам тебе еще один шанс, — рычу я. — Кто стоит за нападением?
Не в силах удержать голову, он роняет подбородок на грудь и бормочет:
— Танака.
Посмотрев на папу, я вздыхаю.
— Он не заговорит.
Папа снова поднимает биту, издает зверский рык и с размаху обрушивает ее на голову мужчины, убивая его.
— Теперь тебе лучше? — спрашиваю я.
Он качает головой и, обняв меня, крепко прижимает к себе.
— Тебе нужно быть осторожнее.
— Хорошо.
Отстранившись, он скользит взглядом по моему лицу.
— Сначала Риккардо, теперь ты. Я умру от сердечного приступа в этом году, если еще один из моих детей пострадает.
— Я приставлю к каждому дополнительную охрану и с этого момента буду носить бронежилет, — говорю я, чтобы успокоить его.
Папа смотрит на мою испорченную рубашку.
— Я принесу тебе что-нибудь из своей одежды.
— Спасибо, пап.
Когда мы выходим из подвала, я приказываю Санти:
— Пусть парни избавятся от тела.
— Да, босс.
Папа уходит за свежей рубашкой, а я сажусь на один из диванов в гостиной коттеджа и достаю пулю из кармана.
Глядя на иероглифы и размышляя о словах стрелка, я на сто процентов уверен, что здесь замешана третья сторона.
Кто-то хочет, чтобы Коза Ностра возобновила войну с якудза.
Глава 19
Юки
После ухода Саманты я постирала всю свою новую одежду и провела весь день, наводя порядок в гардеробе. Короткие платья и нижнее белье я аккуратно сложила в три сумки, чтобы передать их в благотворительный фонд.
Я позаимствовала эту идею у Саманты, когда она велела Бьянке навести порядок в шкафу.
Закончив, я быстро принимаю душ и надеваю длинную юбку, одну из любимых блузок Саманты с бантиком, и удобные кроссовки. Одевшись, я иду в ванную, чтобы оценить свой образ в большом зеркале, занимающем всю стену.
Я смотрю на свое отражение, и на моем лице расцветает широкая улыбка, когда сильная волна счастья пронизывает мою грудь.
Я похожа на тех девушек, которыми всегда восхищалась.
Охваченная эмоциями, я несколько минут рассматриваю себя, а затем спускаюсь вниз, чтобы приготовить ужин.
Времени у меня не так много, поэтому я решаю