В углу комнаты, ближе к главному окну, возвышалась рождественская ёлка высотой метра три – похоже, настоящая! Она была украшена тонкими стеклянными шарами, золотыми и красными, и обвита мерцающей гирляндой; у основания лежали аккуратно сложенные подарочные коробки в блестящей упаковке с атласными лентами.
Завершала картину высокая стена, облицованная крупным светлым камнем, в которой уютно потрескивал камин.
Не будет преувеличением сказать, что я смотрел на эту роскошь в культурном шоке.
Где-то в журналах интерьеров я, наверное, мог разглядывать подобные красоты, но в реальной жизни с таким ещё не сталкивался. Сравнивать увиденное здесь с моей жизнью в Екате было бы актом бесчеловечности, с домом Винсента – как минимум бестактностью.
Так вот почему национальная идея в Америке – разбогатеть! Любой другой сценарий в этой стране обрекал тебя или на откровенную бедность (вроде моей), или на закредитованное существование среднего класса, считающего каждую десятку (как у Винсента). Пример Роберта показывал, что высокий уровень жизни в Штатах в принципе достижим. Благодаря этому наблюдению мои материальные амбиции и ожидания от будущего в тот день претерпели серьёзный апгрейд.
– Здесь мы скоро отдохнём, а пока предлагаю пройти дальше! – сказал Роберт.
Хозяин дома явно гордился своим жилищем и с удовольствием водил нас по дворцовым покоям.
Мы перешли в столовую с эркером и столом на десять мест, заглянули на кухню со стилизованной итальянской печкой-плитой и барной стойкой для перекусов. У плиты работала женщина в белом фартуке и колпаке. «Личный повар», – догадался я.
– У дома интересная история, – рассказывал Роберт, переводя нас из комнаты в комнату. – Этот город основали индейцы потаватоми, в девятнадцатом веке они ещё кочевали по территории штата. Местное население росло, угодья сокращались, и они решили осесть. – Он посмотрел в окно на задний двор – по сути, полноценный парк. – Есть городская легенда, я всё собираюсь её перепроверить… Говорят, что первый дом на этом участке построил вождь племени. Затем по наследству и через продажу он перешёл к другим людям, в конечном итоге – ко мне.
С первого этажа Роберт повёл нас в бейсмент.
Голый бетон и пластиковые стулья? Ну нет! Домашний кинотеатр с двумя рядами кожаных кресел и экраном во всю стену, а по соседству – стеклянные двери, ведущие в заполненный бутылками винный погреб. В глубине цокольного этажа – бильярдный зал со столами для пула и классической игры, кухня и барная стойка, рассчитанная на хорошую компанию.
– На второй этаж вас не поведу, – поскромничал Роберт, – там спальни, верхняя терраса и спортзал.
– Сколько, ты сказал, спален? – спросил Винсент.
Как по мне, мой босс хорошо держал удар, в его интонациях не звучало ни зависти, ни пренебрежения. Было приятно видеть, что многолетние отношения с Робертом стояли для Винсента выше соревнования в материальном благополучии.
– Шесть, – откликнулся Роберт. – Правда, одну спальню я переделал в верхний кабинет – он попроще, но там светлее и вид лучше. Кстати! Присцилла и младшие дети скоро будут – в выходные у них укороченная тренировка, ходят на теннис в Springs Service Club. Старших я тоже попросил спуститься к ланчу.
* * *
Вернувшись в гостиную, мы расселись у камина. Из скрытых колонок негромко лилась музыка классического рождественского настроения. Вскоре из холла донеслись звуки: открылась дверь, послышались голоса. Роберт, сидевший в кресле напротив нас, оживился и встал.
– Присцилла! – сказал он. – Простите, друзья, пойду встречу их.
Через широкую арку между комнатами я увидел, как в дом вошли двое детей и женщина лет тридцати пяти, стройная, с аккуратно уложенными светлыми волосами, в шарфе гранатового оттенка. Она сняла зелёное пальто, передав его Роберту. В её движениях чувствовались уверенность и спокойствие, она будто знала, что её присутствие – важное, а то и обязательное условие существования этого дома.
Дети, шестилетний мальчик и девочка лет восьми, оба с детскими теннисными ракетками в чехлах, сбросили яркие пуховички. Роберт отправил их в игровую комнату – присоединиться к детям четы Ламберт.
– Рада увидеться с вами! – Присцилла символически обняла Дари, затем Винсента. – Спасибо, что приехали, замечательные праздники в этом году!
Затем она пожала руку мне, и мы обменялись приветствиями.
Приближалась трапеза, и по лестнице спустились два подростка. Старший, лет пятнадцати, с коротко подстриженными волосами, вёл себя сдержанно. Младший, лет двенадцати, держался проще, но, похоже, старался подражать брату.
– Это наши старшие: Уильям и Том, – представил их Роберт, глядя на меня. – Парни, присоединяйтесь к нам.
За small talks, разговорами ни о чём, мы уселись в столовой за лакированным деревянным столом, украшенным еловыми ветками и живыми красными цветами.
Повар, та самая женщина в белом фартуке, сервировала тарелки и приборы. На стол были выставлены вино и закуски: салат из шпината с гранатом и грецкими орехами, паштет из куриной печени, ароматный чесночный хлеб с оливковым маслом.
Винсент вручил хозяину дома рождественские подарки: игрушки для младших детей и диски с фильмами для старших. Поблагодарив Винсента, Роберт обратился ко мне:
– Алекс, Винсент говорил, ты из России. Верно?
– Верно, полгода здесь, прохожу культурное погружение. – Я стремился быть кратким, не оттягивать внимание от главных гостей.
– И какие открытия?
– В Америке, – сказал я, – можно быть кем угодно. Вариации по стилю и уровню жизни поражают воображение.
Про себя же я отметил, что семья Роберта показательно завершает мой обзор представителей основных американских классов.
– Точно! – одобрил мой ответ Роберт. – Сложно не согласиться. Смотри, выбирай аккуратно! Менять статус в этой стране не так просто, как может показаться! – Он засмеялся.
Я задумался над его словами. К ним мне ещё придётся вернуться!
Лёгкую беседу, перемежавшуюся смехом, сменил разговор на темы бизнеса.
– Два года назад я понял, что ветер в моей индустрии меняет направление… Локальное изготовление алюминиевых запчастей для предприятий становилось всё менее рентабельным, – рассказывал Роберт. – Я настоял на переносе фабрики в Китай. Контроль над производством пришлось отдать местным партнёрам. По тем временам – контринтуитивно! Но это для несведущих. Поначалу партнёры меня критиковали, но скоро всем стало ясно, что решение верное. – Он триумфально поднял голову, посмотрел на сыновей. – Продажи за два года выросли в три раза, прибыль – в два. Американское подразделение мы полностью сохранили за собой для управления глобальными продажами и логистикой.
– Впечатляет! – отметил Винсент, не откладывая вилки и ножа. – Серьёзные инвестиции потребовались для такого разворота?
– На удивление, нет. – Роберт бросил на Винсента уверенный взгляд. – Китайские партнёры взяли на себя все расходы по локализации